Братья Рубцовы

Николай ЧЕРНОВ
08.05.2020 11:46
Они были среди тех немногих жителей Камельгино, кто пришёл с войны домой.

Рубцов.jpg    Из деревни Камельгино Дзержинского района в Красную Армию по всеобщей мобилизации в разные годы войны были призваны 234 человека – юноши и мужчины почти из каждого двора, из каждой семьи. Калужские деревни и сёла были тогда ещё многолюдны. Наш разговор о братьях Мине и Александре Рубцовых, которым удалось вернуться домой живыми 

  Пропавшие без вести

    Извещения о гибели и ранениях начали приходить в Камельгино уже летом 1941-го, сначала неофициально, из красноармейских писем и слухов.

    Из общего списка камельгинцев, отдавших свою жизнь в Великой Отечественной войне, судя по имеющимся документам, смерть в плену настигла восемь человек. Самыми загадочными и тревожными были слова «пропал без вести», хотя это ещё оставляло надежду, но, как окажется позже, в большинстве случаев призрачную… В условиях войны пропавшие без вести – это в первую очередь те, кто воевал в окружении. Все штабные документы в этом случае уничтожались, включая списочный состав частей. Именно поэтому данных о многих погибших нет, а ведь таких было не менее 5 миллионов человек. В братской могиле посёлка Полотняный Завод похоронено 1184 воина, из них, как сказано в десятом томе «Книги памяти» (Калужская область), 750 воинов, имена которых остались неизвестными». Жителей деревни Камельгино погибло в войну 134, из них «пропавших без вести» – 84.

   Вернувшиеся живыми

    Двум братьям-погодкам Мине и Александру Рубцовым удалось вернуться домой живыми.

    Известный многим калужанам свидетель и летописец истории Камельгино Мина Петрович Рубцов, ушедший от нас четыре с половиной года назад (18.11.1924 – 12.11.2015), был призван вместе с ещё 17 деревенскими парнями в 42-м и завершил фронтовую биографию в апреле 45-го кавалером двух орденов Славы. И ещё был награждён двумя медалями «За отвагу» и «За штурм Кёнигсберга».

  И сходу были брошены в атаку…

    Старший брат Мины Петровича Александр был мобилизован на фронт Калужским райкомом комсомола в первый месяц войны. Из Камельгино в калужское ополчение ушли тогда четверо комсомольцев. Ополченцам не пришлось оборонять Калугу, они влились в состав действующей армии в Москве, откуда ускоренным маршем прибыли к Волоколамскому рубежу обороны столицы и сходу были брошены в атаку на одну из деревушек, занятую гитлеровцами.

    Сегодня не очень много осталось людей, для которых слова «Волоколамское направление», «панфиловцы», «разъезд Дубосеково» исполнены особого, личного смысла. 97-летний ветеран войны Александр Рубцов – один из тех, кто не может забыть тех населённых пунктов, маленьких и больших, на подступах к которым оставались лежать на снегу сотни и тысячи наших убитых бойцов. В лобовых атаках на любую подмосковную деревушку потерь не считали. Так и при штурме нескольких полусгоревших изб – в первом боевом крещении Александра – его полк потерял убитыми и ранеными более 750 человек, в живых остались всего 15 бойцов. В атаку новобранцы шли с одной винтовкой на двоих и с двумя патронами в обойме.

   Опасная работа - разведка

    – После победы под Москвой меня направили в Тульское артиллерийское училище, – вспоминает Александр Петрович РУБЦОВ. – Через шесть месяцев я в звании младшего лейтенанта отправился в распоряжение артиллерийской части, воевавшей в районе Могилёва (1-й Белорусский фронт).

    Как-то довелось участвовать в вылазках в ближний вражеский тыл. Первая такая операция закончилась удачей благодаря нехитро устроенной «приманке». Я тогда был в должности помощника командира разведвзвода. Вдвоём с командиром взвода вышли на лесную поляну и увидели телефонный провод. Перерезали, затаились, лежим, ждём. Думали, один связист придёт. А тут сразу трое приползли. Двоих уложили на месте, третьего взяли в качестве «языка». За это я получил орден Отечественной войны I степени.

    А вот ещё одна попытка добыть «языка» таким же охотничьим способом сорвалась. К перерезанному проводу явились уже не трое, а целая группа, больше пяти человек. Да ещё, к несчастью, мой напарник из Вологды не выдержал и выстрелил раньше времени – нас засекли. В перестрелке меня ранило в обе ноги. Немцы убежали, но одного, легко раненого в руку, оставили. Мы его еле доволокли до своих.

    Ранение Александра оказалось тяжёлым. После долгого лечения в госпитале в 1944-м лейтенант Рубцов возвратился в родную деревню на костылях инвалидом 3-й группы. После войны закончил юридический институт. Работал в правоохранительных органах. Вырастил двух дочерей, которые и по сей день окружают отца-ветерана, живущего в родном Камельгино, заботой и вниманием.

    Из воспоминаний Мины Петровича Рубцова:

    «Наша часть наступала на белорусское местечко – городок Острошицкий (Витебское оперативное направление) по низменной болотистой местности. Вдвоём с однополчанином мы решили проведать, нет ли в близлежащем лесу каких-нибудь запасов съестного, не оставил ли чего немец? Уж больно мы изголодались. К лесной опушке я подкрался один, мой товарищ струсил и вернулся в расположение роты. Вдруг вижу: лежит на снегу немецкий ремень с подсумком. Я залёг, затаил дыхание, осторожно оглядываюсь, смотрю, чуть ли не перед глазами снуют туда-сюда немецкие сапоги, вот-вот на меня наступят. Раздумывать некогда, вскакиваю на ноги, даю автоматную очередь, ору во всё горло: «Хенде хох!» Что ты думаешь: три немецких солдата вскидывают руки вверх, и у всех штаны свалились. Такими я их и привёл к своим. Но их сами немцы не интересовали, а их галеты, сигареты, часы, ручки-самописки и прочие диковинки, которых мы никогда не видели. А через несколько минут мои пленники остались и без сапог…»

Поделиться публикацией
Яндекс.Метрика