Страна доисторических быков

1. Ящик денег

Немножко истории

Надо коротко пояснить, что такое Сомалиленд. На севере полуострова Сомали, который некогда был с Аравией единой землёй, находится крошечное государство Джибути. Его колониальное название – Французское Сомали. Нынешний Сомалиленд расположен южнее, он именовался Британским Сомали и был английской колонией. Остальная территория со столицей в Могадишо – это Итальянское Сомали. 26 июня 1960 года Британское Сомали провозгласило независимость. Государство просуществовало четыре дня и 1 июля объединилось с Итальянским, так возникла Сомалийская республика. Её флаг, пятиконечная белая звезда на синем фоне, символизировал идею объединения всех территорий, населённых сомалийцами, несмотря на исторические, этнические, клановые различия. Французское Сомали на референдуме в 1958 году высказалось за продолжение отношений с Францией, против присоединения к Сомалийской республике. Некоторые районы, населенные сомалийцами, отошли к Кении и Эфиопии. В сентябре 1960 года были заключены дипломатические отношения между Сомали и СССР.

Советский Союз выделил кредит в 32 миллиона долларов, а в следующем году увеличил его до 55 миллионов. Были надежды, что юная африканская республика пойдёт по социалистическому пути. При непосредственном участии Союза строился сомалийский флот, в 1966 году – порт в городе Бербера. В начале 1970-х здесь руками советских людей была построена едва ли не самая крупная взлетно-посадочная полоса для военной авиации.

Но, как и многие независимые страны Африки, Сомали прошло через диктаторскую власть, затяжную череду гражданских войн и столкновений с соседними странами из-за спорных территорий. Одна из них, на востоке Эфиопии, называется Огаден. В июле 1977 года президент Сомали Сияд Барре ввел туда войска. Благодаря Египту и СССР он располагал прекрасной военной техникой. Диктатор стремился воплотить в жизнь идею «Великого Сомали» и присоединить Огаден. А всё великое, как известно, требует крови. Советский Союз, а с ним Куба и ряд других стран выступили на стороне Эфиопии, оказав ей военную поддержку. В 1978 году Барре разорвал дипломатические отношения с СССР. Две тысячи наших специалистов вынужденно вернулись назад. Советское имущество объявлено было собственностью Сомали.

В 1991 году страна рассыпалась на несколько удельных княжеств. Участились нападения на торговые суда, сомалийские пираты «прославились» на весь мир. Сомалиленд провозгласил независимость и отделился от Сомали. Он до сих пор остается непризнанным и визу можно получить только у соседей, в Эфиопии или Джибути. Право посетить Сомали она не дает.
В Берберу мы поехали на второй день, бывший советский военный городок еще можно узнать. Бордюры вдоль дорожек, отгораживающие газон, двухэтажные дома с плоскими крышами. Всё заброшено. Впрочем, раз на веревке у входа висит белье, значит, кто-то живет. Одинокая коза ходит от дома к дому. На побережье ржавеют бесхозные корабли. Отлив обнажил всю грязь, скопившуюся на дне. Среди выброшенных сюда автомобильных покрышек гуляют длинноногие птицы. Грустный вид. Когда-то в странствиях по Африке здесь остановился Артюр Рембо, но город был тогда совсем другим. О поэте не осталось никакой памяти…

В столице
Столица Сомалиленда называется Харгейса. Центр города. Асфальта на улице нет, только втоптанные в пыль округлые камни – остатки мостовой, утрамбованный булыжник. Никаких бордюров вдоль обочины. Это не советский городок. То и дело наступаешь на раздавленные в лепёшку пластиковые бутылки. Машины движутся медленно, пробка. Мы в центре Харгейсы, а это значит, в самой гуще африканского базара, ибо каждая улица здесь – рынок. Рубашки, груды обуви, арбузы и бананы в обычной строительной тележке, тут же продают сотовые телефоны, разноцветные резиновые мячи, выкрашенные ядовито-броской краской, бутылки с кока-колой, фантой, обычной водой. Прилавок, если есть, сделан собственными руками: доски, планочки, фанера. Африка использует всё, что ещё способно на что-то сгодиться.… Город кишит. Движется. Работает. Торгует. Покупает.

Живёт.

Деньги можно поменять только на улице. У уличных менял они лежат пачками, перетянутые резинкой, заранее подсчитанные, на деревянных поддонах для вилочного погрузчика. Деньги тут – целыми штабелями. 7700 сомалилендских шиллингов за один доллар. Поменял 150 долларов, и ты миллионер. На пятитысячной зеленой банкноте изображены верблюды и козы. Штабель кое-где обтягивают мелкой веревочной сеткой, дабы не было соблазна украсть. Наверху лежит калькулятор. Надо – считай. Куча денег, а меняла – босой.
Хочу вспомнить один эпизод, который меня поразил. О наскальной картинной галерее расскажу чуть позже.

Мы с приятелем зашли в книжную лавку. На корешках всюду петляла арабская вязь. Продавец что-то спросил на английском, но с соседней мечети раздался и завис над городом протяжный призыв к молитве. И сам торговец, и другие люди с улицы потянулись к мечети. Оставшись одни, мы вышли. Улица была совершенно пустой. Перед нами на тележке стоял ящик денег, похожий на кроличью клетку. Меняла ушел на молитву по первому звуку, прозвучавшему с минарета, оставив ящик там, где застал его призыв.

Возвращаясь в гостиницу, я думал, что человека определяет умение выбирать между временным и вечным, отдавать, перешагнуть через себя ради идеи. Хотя, наверно, у каждого свой ответ на этот вроде бы простой вопрос.

Продолжение будет!

Фото автора.