«Слова мои не сгорели...»

За свою жизнь писатель никогда подолгу не задерживался на одном месте. А в Брыни намеревался осесть навсегда – так покорила его красота Калужского края. Не удалось. Но здешние места Пришвин вспоминал часто, они нашли отражение в рассказах «Крутоярский зверь» и «Птичье кладбище».

«Великие дневники»

Елец, Рига, снова Елец, университет в Лейпциге, работа агрономом в Тульском уезде, Петербург, затем Русский Север, куда отправился за вдохновением. Архангельск, Кольский полуостров, Соловецкие острова... Где только не побывал Пришвин за свою длинную жизнь.

Из путешествий рождались книги, а из жизни – «Великий Дневник», или «мои тетрадки», как он их называл. Свой дневник Пришвин вел с 1905 по 1954 годы. «Михаил Михайлович относился к своей жизни как к объекту творчества. Он творил ее и Дневник, свои тетрадки, куда заносил каждодневные обширные свидетельства своей жизни, считал главным своим произведением. Все, что ни есть в них тайного и интимного, что люди обыкновенно скрывают, Пришвин, напротив, бережно хранил для будущего Друга-читателя, в роли которого оказались все мы, дожившие до времени публикации его архивов», – писал о дневниках Пришвина Алексей Варламов.
Полностью дневники писателя были изданы лишь в 1991 году. Тогда читатели увидели другого Пришвина – не просто автора рассказов о природе в школьных учебниках, а ищущего свой духовный путь человека, размышляющего о том, что останется после него, о смерти и вечной жизни.

Калужская земля

Упоминается в его дневниках и жизнь на Калужской земле.

«В 1909 году вздумал я поселиться прочно в селе Брыни, привез туда свою годами собранную библиотеку», - пишет он. Пришвин купил здесь каменный дом и переехал на жительство со всей семьей. Возможно, этому выбору способствовала относительная близость к Оптиной пустыни и Шамордину, где, по свидетельствам, у семьи Пришвиных было много знакомых по Елецкому уезду.

Этому выбору способствовала и живописная природа здешних мест: «Вы себе и вообразить не можете, как пахнуло на меня подлинной Россией здесь, в этих брынских лесах… Перед моим окном огромное озеро, ловят рыбу. За озером лес, страшный, «немыслимый», как здесь говорят, – тянется за сотню вёрст... Что там тетеревей и всякой всячины».

Пришвин прожил здесь с марта по сентябрь 1909 года, а  осенью в Брыни случился сильный пожар: «Я увидел его на охоте, верст за пять от села. Пока я прибежал, все село было в огне, но я, думая о тетрадках, бросился к своему дому... Смотрю на свой каменный дом: еще цел, но занавески горят и лесенка на террасе дымится. Вбежал я в дом, бросился к тетрадкам, схватил их и чувствую, секунды остаться нельзя, наклониться нельзя вон к тому чемодану, где лежат деньги и белье, нельзя шубу вытащить из сундука. Так с одними тетрадками вылетел… Никакие сокровища на свете не могли бы возместить мне эту кладовую записанных слов и переживаний... Мои тетрадки есть мое оправдание, суд моей совести над делом жизни. Так все дочиста у меня сгорело, но волшебные тетрадки сохранились, и слова мои не сгорели».
Уже на следующий день после пожара, Пришвины переехали к родственникам в Белев, расположенный в 70 километрах от Брыни, и больше на Калужскую землю не возвращались.

Виктор КОМИССАРОВ. 
Фото из архивов Музея М. Пришвина в Дунине и «КГВ».