Память Пискарёвки

    27 января по городам и весям России прошла Всероссийская патриотическая акция «Блокадный хлеб», приуроченная к 76-й годовщине прорыва блокады Ленинграда. Калужская школа №23 пригласила к себе ленинградцев, которые, будучи детьми, пережили эти тяжелые дни. Волей судьбы они живут сегодня в Калуге. Мероприятие организовали также горсовет ветеранов и управление по работе с населением на территориях. Театральная студия школы подготовила театрализованную постановку. Восемь бывших ленинградцев получили памятные подарки от руководства города. Впрочем, бывших ленинградцев не бывает…

   Продолжая традиции

    Школа №23 основана в 1963 году ветеранами Великой Отечественной войны. Первый директор Клавдия Дмитриевна Шеховцова прошла от Грозного до Вены, учителя Иван Михайлович Расходчиков, Василий Федорович Марков, преподававшие труды, русский язык и литературу, награждены медалями и орденами. Более 50 лет назад ими были заложены здесь традиции гражданско-патриотического воспитания.

    Сейчас в школе около тысячи детей, рассказывает ее директор Андрей Капалин. Действует юнармейский отряд «Наследники Победы». С 1975 года ребята регулярно несут вахту на Посту №1 у Вечного огня. Сейчас здесь готовят стенды, посвященные выпускникам, погибшим в горячих точках.

    Выступая перед старшими школьниками, а их в актовом зале собралось около двухсот, Почётный гражданин области Николай Алмазов вспомнил, подчеркивая значимость преемственности исторической памяти, как в годы войны была сожжена его родная деревня Акатово. Из 140 домов осталось 19. И он, и другие выступавшие отметили особую значимость знания военной истории.

   Говорят очевидцы

    – Для Ленинграда был очень важен вовремя заключенный пакт Молотова – Риббентропа, – подчеркивает в своем коротком слове блокадница Тамара Пинчук. – Иначе бы граница проходила на двести километров ближе к городу. И неизвестно, каким образом смог бы он выстоять.

    Тамара Сергеевна родилась в Ораниенбауме. Она рассказала, как оборонялся Ораниенбаумский плацдарм, с которого начинался прорыв блокады, как в целях защиты города использовались пушки «Авроры», как бились за узенькую полосу земли вдоль южного побережья Финского залива форты Серая Лошадь, Красная Горка. До войны, отметила она, Ораниенбаум насчитывал 30 тысяч жителей. После второй блокадной зимы осталось две с половиной тысячи. Здесь есть Малая Пискаревка, где похоронены ее брат, сестра, отец и мать, умершие в конце блокады.

    Тамара Пинчук слышала, как ранним утром 14 января 1944 года начался массовый обстрел немецких позиций с Ораниенбаумского плацдарма. А потом – атака. 15 января пошло наступление с Пулковских высот. Операция продолжалась до 27 января, когда было освобождено все южное побережье Финского залива. Вечером этого дня в Ленинграде был дан праздничный салют.

    – Я вас, ребята, очень прошу: помните свою историю. Помни прошлое, береги настоящее и думай о будущем. Наша страна никогда и никого не завоевывала. Присоединяли – да. Но давали промышленность, несли культуру. Овладевайте знаниями. Этого богатства никто не отнимет.

   Сладкие головешки

    Когда торжественная часть завершилась, за чаем блокадники поделились воспоминаниями. Многим памятен день, когда огнем были уничтожены Бадаевские склады, где хранилось продовольствие. Детское восприятие защищено неведением. Казалось странным, что люди собирали горелую землю и уносили с собой. Это был расплавившийся сахар. Золу заливали водой и кипятили. Получался сироп.

    – Мы с сестрой обгладывали головешки, – вспоминала Нина Яковлевна Горпиненко. – Они были сладкими. Домой приходили чумазые.

    Ей тогда было пять лет, сестре десять. Им, детям, смерть еще не казалась страшной.

    – Мы жили на Лесном проспекте, 20. Там было пять корпусов. Среди наших домов был клуб и кочегарка. В зиму 1941–42 годов умерших складывали в кочегарке и клубе. Мы с сестрой были предоставлены сами себе, потому что родители подолгу находились на фабрике. Весной трупы надо было увозить. Нигде в кинохронике я не видела полуторок, которые работали бы на пару. Бензина ведь не было. За кабиной стояли два бака, они топились прямоугольными чурочками, похожими на кубики. Однажды мы упросили водителя: «Дяденька, прокати». Тела грузили в кузов, накрывали брезентом, сверху клали доски. У шофера было одно условие - чтобы мы подбрасывали чурочки, ему не надо лишний раз выходить. И вот дрова горят, пар кипит, машина едет. Мы ехали куда-то далеко, счастливые и довольные. Шел март или апрель, но нам не было холодно. Мы же около теплого титана! Приехали на Пискаревское кладбище. Тогда я не знала, что это именно оно. И вот там я испугалась. Огромный ров, и возле него около десятка таких же машин. Со всех сторон. Сбрасывают умерших, едут за другими. Я испугалась, думала, что меня тоже закопают! Несколько дней плакала. Потом, уже взрослая, замужем, снова попала туда и сразу узнала тот ров. Они ведь обозначены по годам и месяцам.

    После прорыва блокады Нина Горпиненко с мамой переехала с Лесного проспекта к Гренадерскому мосту.

    – Я жила тогда при общежитии фабрики «Октябрьская». В мои обязанности входило отоваривать карточки и ходить за хлебом. Магазин располагался на проспекте Карла Маркса. Как-то иду мимо стройки, где работали пленные немцы. Заметила, что один из них постоянно стоит возле забора. Что ему надо? Получив хлеб и маленький довесок в виде треугольника, я подумала: наверно, он есть хочет. Мне, ребенку, шесть лет. И я ему отдала этот довесок. У него сразу брызнули слезы. Я пришла домой и сказала маме, что фашисту отдала кусочек хлеба (мы тогда не говорили «немец»). Она промолчала. На следующий день иду, он снова стоит у забора. С газетным свертком. Знаками показывает: бери! Просовывает. Я огляделась – никого. Как же – я и фашист! Дома с мамой разворачиваем сверток, а там шерстяной подшлемник, который закрывает голову и горло, оставляя только лицо, и самодельная деревянная куколка... На мне тогда была пуховая шапка, но от пуха осталась одна ниточная основа. Он, видимо, заметил это, подарил самое теплое. Кого я ему напомнила? Может быть, дочь? Сейчас я думаю: прожив горестные годы, мы еще могли поделиться последним что имели. До меня уже в солидном возрасте дошло: такова русская натура.

    Годовщина прорыва блокады Ленинграда – день радостный и одновременно горестный. Это лишний повод еще раз задуматься над ценностью человеческой жизни.

Фото: Георгий ОРЛОВ.