Они спасали мир

Юлия ЕФРЕМЕНКО
26.04.2019 12:50
Ликвидатор аварии на Чернобыльской АЭС вспоминает дни опасной командировки

    33 года назад мир узнал о трагедии на четвёртом энергоблоке Чернобыльской атомной электростанции. На ликвидацию последствий страшной катастрофы из Жуковского района было отправлено 169 человек, из них более сотни - из города Кремёнки. Среди них и Геннадий Алексеевич Жебраков.

   Без страха и сомнений

    Геннадий Алексеевич поехал в ту непростую командировку в мае 1988 года на два месяца. Перед отъездом в Чернобыль все командированные подписали бумаги о неразглашении тайны на 25 лет. Ведь слухов тогда ходило много. Говорили даже о неведомых мутантах, которые спокойно разгуливают по городу.

    Геннадия Алексеевича слухи не интересовали. Он без сомнений отправился выполнять свой долг перед страной. По направлению Министерства среднего машиностроения его назначили на должность машиниста штукатурной станции, а уже на месте определили в бригаду слесарей по обслуживанию техники.

    Приходилось ремонтировать машины, следить за правильностью залива бетона в зоне укрытия машинного зала. Геннадий Алексеевич хорошо помнит первый день, ведь начался он довольно необычно.

    – Когда только приехал на станцию, шёл по территории закрытой зоны. Жарко было, пить хотелось. Автобуса не было, шёл пешком, – вспоминает Геннадий Алексеевич. – Подхожу к бытовке – там мужики сидят, прошу у них воды. Они дают бутылку боржоми. Удивился, кран рядом водопроводный, а мне боржоми предлагают. Потом уже узнал, что воду там не только пить нельзя, но даже рот ею прополоскать опасно.

    На человека давали ящик местной минералки и ящик пепси. Как только питье заканчивалось, пустые бутылки сдавали, получая взамен снова минералку и пепси. Сначала было непривычно и вкусно. Пили вволю и с удовольствием. А вот потом… Многие чернобыльцы с тех самых пор и смотреть на эти напитки не могут.

   Будни ликвидаторов

    С новичками, бывало, случались курьёзы.

    – Дали мне спецовку 68-го размера. А мне нужен меньше, эта одежда висит мешком, – смеётся наш герой. – Сидели с такими же вновь прибывшими и ушивали. Ребята, которые уже не первую неделю тут находились, переглядывались да посмеивались.

    Вот только меняли спецодежду-то каждый день, да по три раза! Полностью меняли обмундирование. Уже не ушивали, конечно, знали, что не стоит время тратить. Впрочем, отношение к новичкам было доброжелательным и все, что касалось дела, подробно объясняли.

    Перед столовой всех обязательно проверяли дозиметром. Если «зазвенел», отправляли мыться и менять спецовку. В столовой вход по талончикам и порции без ограничений. Но на вынос не давали, магазинов рядом тоже не было. Иногда, конечно, хотелось что-то пожевать. Многие ходили к реке, которая называлась Уж, и ловили огромную рыбу.

    – Приносят на проверку, а она вся «звенит». Есть нельзя, конечно, – вздыхает Геннадий Алексеевич. – Бывало, что жабры и голова заражены, а сама рыбка нормальная. Некоторые отрезали голову рыбе, высушивали и ели.

    По словам Геннадия Алексеевича, сам он предпочитал всё же есть в столовой и не рисковать.

    Фотографировать не разрешали, за этим следили очень строго, ведь объект секретный. В то время не было мобильных телефонов, так что «селфи» того времени не увидеть.

    – Но когда смотрю документальные фильмы – узнаю места, всё сразу вспоминается, – говорит ликвидатор.

   В зоне особого риска

    Рабочий период – 45 секунд. Один рабочий делает свою операцию, вот уже бежит следующий. Каждый делал своё маленькое, но необходимое дело. Поначалу ликвидаторам давали бронежилеты, вот только потом практика показала, что они накапливали ещё больше радиации. С одного раза было столько, что зашкаливал дозиметр. Среди рабочих много было «роботов в чёрных телогрейках» – так называли военных, которые работали по приказу и выполняли тяжелую работу.

    Работали ликвидаторы посменно. Подъезжал автобус, обшитый свинцом, в котором всего одно окно с зеленым стеклом – у водителя. Боковых зеркал не было. Все загружались и неслись по пустынным улицам с шальной скоростью. Рабочих привозили на базу. Там – наблюдательный вагончик, тоже обшитый свинцом. Уже здесь давали непосредственные команды – куда идти и что делать. Работы велись без выходных и праздников.

    – В основном мы обслуживали трубы, – рассказывает Геннадий Алексеевич. – По ним подавался бетон. Удары насосной машины были настолько сильные, что отрывало крепежи у труб. Где-то оторвалось – тут же приваривать, без остановок. Не дай бог что-то пропустить...

    Однако случались и страшные моменты. Как-то крепёж всё же успел оторваться, ударив с огромной силой одного из рабочих. Тот, падая на бетонный пол, потерял сознание. Геннадий Алексеевич, не раздумывая, кинулся на помощь, вынес мужчину на себе.

    На пару секунд достаточно было задержаться на рабочем месте, чтобы получить опасную дозу излучения, превышающую утвержденные в тот момент нормативы.

    – Май – сезон ягод, фруктов. Листиков под ягодами и не видно было. Вспоминалась известная сказка «Дудочка и кувшинчик», – смеётся ликвидатор, вспоминая. – Набрали немного клубники, величиной с яблоко, проверили – «звенит». Есть нельзя, насквозь пропитано радиацией.

    Был и такой случай, уже перед выездом домой. Одного ликвидатора проверяют – «звенит». Одежду снял – «звенит». Оказалось, наелся ягод…

    Сто рублей – штраф за сигарету, но не из-за того, что взрывоопасно, а потому что маску снимать нельзя было. Затянешься – получишь дозу радиации. Маски «лепестки» и перчатки были обязательны к спецовке. Одни глаза торчат – остальное всё закутано. Пить-есть нельзя, пока рот не прополощешь. И везде таблички «На обочину не наступать – заражено».

    – В свободное время, конечно, ходили по городу, интересно. В квартирах было всё разгромлено. Вертолеты жужжат, наблюдают, милиции много – старались предотвратить мародерство, – вспоминает Геннадий Алексеевич. – Припять – красивый город, но мёртвый. А в Чернобыле цвела акация, запах необыкновенный. Мошкары в мае было много, кусались сильно.

   Подвиг не забыт

    После приезда начали выпадать волосы.

    – Весной шапку снял, а шевелюры нет, – вспоминает Геннадий. – Хорошо, что зимой выпадали, успел привыкнуть.

    Поразительно, как люди, прошедшие через зону аварии Чернобыля, сохранили позитив. Как буднично рассказывают о своей работе, хотя и было тяжело. Но, осознавая необходимость этой работы, прежде всего перед будущим поколением, честно исполняли свой долг.
   
    Указом президента Владимира Путина за мужество и самоотверженность, проявленные при ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС, Геннадий Алексеевич награждён медалью «За спасение погибавших». Эту награду ликвидатор получал в Москве, вручал лично президент.

    Медали ветерана труда, за долголетний и добросовестный труд, участнику ликвидации аварии, в память о ликвидации катастрофы на ЧАЭС не дают забыть те дни.

    Впрочем, дело вовсе не в наградах. Люди ехали туда по зову сердца, в прямом смысле спасать мир, оставляя там своё здоровье, а иногда и жизнь.

    - Май - сезон ягод, фруктов. Листиков под ягодами и не видно было. Вспоминалась известная сказка «Дудочка и кувшинчик», - смеётся ликвидатор, вспоминая. - Набрали немного клубники, величиной с яблоко, проверили - «звенит». Есть нельзя, насквозь пропитано радиацией. Был и такой случай, уже перед выездом домой. Одного ликвидатора проверяют - «звенит». Одежду снял - «звенит». Оказалось, наелся ягод…  

Фото из личного архива Геннадия Жебракова.

Поделиться публикацией
Яндекс.Метрика