Мы родом не из детства, мы родом из войны

    О том, что было на Жиздринской земле с октября 1941-го по сентябрь 1943-го, можно ответить однозначно: было горе. Свидетели тех событий никогда не забудут, как немецкие солдаты грабили и опустошали дома, за малейшую провинность унижали и казнили мирных граждан. Многих жителей Жиздринского района, в том числе и детей, в годы войны угнали насильственно в места принудительного содержания, расположенные в Германии, Чехословакии, Австрии, Польше. Всем знакомы названия «Освенцим», «Майданек», «Краков», «Пшемыжский», «Заксенхаузен», «Пиркуль», «Котбус»...

   Маленькие герои большой войны

    Оказавшись в самом пекле, дети выносили то, что порой было не под силу даже взрослым.
Вера Васильевна Николаева – председатель Жиздринского совета бывших малолетних узников фашистских концлагерей – свидетель того жестокого времени.

    Детская память Веры сохранила все, происходившее там: женский плач, слезы детей, угрюмые взгляды мужчин, вкус хлеба, мороженой картошки, лепешек из лебеды, непонятная иноязычная речь.

    - Я часто задумываюсь, было ли детство у нашего поколения? – говорит бывшая маленькая узница. - Мне в сентябре 1941-го исполнилось пять лет, но самые яркие и трагические моменты врезались в мою детскую память. Помню, как в Жиздру вошли немецкие войска, принеся с собой ад. Мою семью гитлеровцы выгнали, можно сказать, на улицу, а в доме разместили штаб. Мама, старенькая бабушка и трое детей вынуждены были жить в сарае, а зимой – у соседей. Мама работала в больнице санитаркой. Уходила рано утром, приходила за полночь. Мы все время находились с бабушкой.

    В 1942 году бабушка простудилась и умерла. Ответственность за младших детей и домашнее хозяйство легла на плечи старшей сестры.
У детей не было игрушек и места, где они могли бы играть.

    - Немецкие войска постоянно были в городе - одни приходили, другие уходили. Очень трудно стало жить, когда пришли люди в черной форме со знаками «СС». Они шарили по домам, отбирали скот, птицу, хорошие вещи, иконы, драгоценности и отправляли в Германию, угоняли молодежь. И так с октября 1941-го по август 1943-го.

    По воспоминаниям Веры Васильевны, очень опасное время началось, когда советские войска стали подходить к городу.

    - Наша улица была крайней, недалеко от леса, где располагался аэродром. Его бомбили каждый день по нескольку раз, да так, что вылетали стекла, рамы из окон. От страха мы бежали прятаться в бункер, в лес. Помню, мама со старшей сестрой пололи картошку, и начался воздушный бой. Не успели они забежать во двор, как упала бомба на то место, где работали старшие, - вспоминает Вера Васильевна.

   Дорога в ад

    2 августа 1943 г. жителей Жиздры, кто не успел укрыться в лесу, выгнали на улицу и скомандовали: «Вперед!»

    - Мама дала мне икону и сказала: «Это твоя, дочь, ноша. Не бросай ее, она нам поможет». Может быть, она нам действительно помогла выжить и вернуться на родину.

    Гнали их пешком до села Улемль, где гитлеровцы организовали распределительный лагерь под открытым небом. Немцы тем временем уже сожгли Жиздру, разрушили собор Александра Невского. На месте некогда цветущего города остался дым и кирпичные трубы...

    - А затем нас погнали пешком в Бежицу, погрузили в товарные вагоны и отправили в Литву в лагерь «Алитус».

    Держали нас там около месяца за колючей проволокой. В один из дней вывели на площадь. Раздевали догола, ощупывали, проверяли зубы. Отбирали, как скот на бойню. Затем загнали опять в товарные вагоны и привезли в Магдебург. В пути почти не кормили, воды и то было не вдоволь. В Магдебурге нас продали фермеру. Привезли в деревню Вакерслебен, район Холдеслебен Магдебургской земли. Поселили в барак-казарму в два этажа. Спать приходилось на соломе, ею и отапливались зимой. В бараке жили одна русская семья, одна украинская, около 30 человек молодежи старше 18 лет - поляки-ребята и девушки - румынки и болгарки. Они нас уважали и помогали выжить. Постепенно мы научились общаться и с немцами, в основном с женщинами.

    Мама и старшая сестра Веры работала у бауэрши фрау Фазель. Управляющий был Роланд. В барак они приходили только, чтобы переночевать.

   Сквозь страх и голод

    Каждый день жизни в неволе наводил страх и ужас на уставших людей, не оставляя практически никаких надежд на лучшее. Принудительное содержание, плохое питание сказывались на здоровье и детей, и взрослых. Постоянное чувство страха и голода не покидало узников. Кормили плохо, в основном брюквенным супом, свеклой, самым маленьким давали немного хлеба.

    Вера Васильевна вспоминает случай, когда взрослые ушли работать в поле, а она так захотела есть, что стала искать на кухне какую-нибудь еду. Нашла одну маленькую картошечку, потерла ее на терке и почти на холодной плите испекла лепешечку. Она была сырая, но показалась такой вкусной...

    Долгожданный день освобождения наступил весной 1945 года. Освободили пленных сводные войска.

    - Когда мы услышали по радио, что наступил долгожданный день Победы, взрослые от радости плакали и обнимались, а я бегала по лужам босиком и кричала: «Гитлеру капут!», - вспоминает Вера Васильевна Николаева.

   Трудный путь к возрождению

    В родные места семья Веры Васильевны вернулась в сентябре 1945 года. Жиздра встретила своих жителей сожженной, опустошенной. Не уцелело ни одного дома.

    Началась мирная жизнь, не менее трудная и трагичная, чем в военные годы. Первое время жили в погребах, даже зимой. Помогали выживать родственники, которые укрылись в лесу и не были угнаны в плен. Чтобы выжить, надо было много трудиться.

    - Мы не боялись никакой работы. Надо было пахать - шли и пахали, сеять – сеяли, косить - косили. В первую осень после освобождения от голода спасались тем, что перекапывали огороды в надежде найти хоть немного картошки. Летом выручали крапива, лебеда, щавель. Вот такое было у нас детство, - говорит Вера Васильевна. - Прошли годы, многое забылось, но всегда, когда мы слышим беззаботный детский смех, видим сияющие лица детей, вспоминаем о тех тысячах, жизнь которых угасла в фашистских концлагерях.