«А это наши младшие Циолковята!»

Письма приходили мешками

– Елена Алексеевна, когда вы поняли, что растете в необычной семье?
– Нам, детям, это стало понятно в младших классах: после полета Гагарина в дом начали мешками приходить письма. И первые космонавты к нам приезжали, чтобы встретиться с нашей бабушкой Марией Константиновной, дочерью Константина Эдуардовича. Мы еще в детстве осознали, что наша семья, наш дом – это что-то невероятное.



Гагарина я не видела, видела Титова, и восхищение им осталось на всю жизнь. Мы с Сережей Самбуровым, моим двоюродным братом, зашли в комнату, и кто-то из взрослых сказал: «Это наши младшие циолковята», а Титов погладил нас по голове. Какое счастье – сам космонавт обратил на тебя внимание!

Бабушка в то время была уже очень больна. Она прожила 70 лет, до 1964 года, и единственная из всех детей Циолковского смогла увидеть осуществление его идей – она застала и начало космической эры, и первых космонавтов, и полет Терешковой.

А с Сережей мы дружили до подросткового возраста – наши семьи жили бок о бок. Мы вместе играли в одном дворе, вместе бегали и дрались. После школы пошли в разные институты – я окончила историко-английский факультет Калужского педагогического, он – Бауманский в Москве, стал специалистом космической связи. Но до сих пор у нас сохранились теплые дружеские отношения, мы очень тесно общаемся и поддерживаем друг друга.

– Сколько всего в доме-музее было посетителей?
– Хотя наш мемориальный музей небольшой, посетителей у нас уже побывало 2,5 миллиона человек. А из зарубежных гостей особенно нас любят китайские и японские космические фирмы. Всегда очень радуешься, что они относятся к дому, где жил и работал Циолковский, как к сокровенному месту, воспринимают его с величайшим почтением, готовы кланяться. И, конечно, наши космонавты – для них этот дом является священным. Ничего подобного на земном шаре больше нет!

«Я в ответе перед родными»

– Вы воспринимаете свою деятельность как обычную работу директора?
– Думаю, что моя работа значительно шире. Как руководитель я должна заниматься и наукой, и историей, и сохранением памяти прадеда и его наследия. Кроме того, это еще и хозяйственные заботы, ведь дом старый, все ветшает и требует постоянного внимания. А главное – все переживания я пропускаю через себя как член семьи. Я не посторонний человек и отвечаю за этот дом перед родными.



– Что вам удалось сделать наиболее важного за годы работы в музее?
– Давно, еще до меня, был начат кропотливый труд по восстановлению генеалогического древа Циолковских. Я очень рада, что закончила долгую работу – помимо 150 с лишним имен это еще и восстановленный герб рода польских Циолковских. Много было вложено исследований, знаний и души!

Кроме того, я сделала то, о чем мечтал мой отец. Он работал на областном радио, а затем стал в музее заведующим. И он очень много знал о своем деде, мечтал написать о нем книгу, но не успел. Я ее завершила – статьи, заметки, рукописные материалы вошли в книгу «К.Э. Циолковский известный и неизвестный», изданную к 150-летию ученого в 2007 году. Сегодня книгу не купить, она разошлась мгновенно. Издать ее помогли друзья. Может быть, и теперь найдутся добрые люди, чтобы опять издать книгу, – я бы дополнила ее новыми исследованиями и сведениями, появившимися за последние годы.

Следуя прадеду

– Как вы относитесь к религии?
– С уважением. То, что высшее над нами есть, мне доказывать не надо, хотя в церковь я хожу редко, службы не выстаиваю. И Циолковский в своей книге «Причина космоса» говорил о высших силах – разумных, гуманных, милосердных. Он был глубоко верующим человеком, тем не менее мог не признавать чисто внешние атрибуты. Религиозную идею он слегка подправил, но не афишировал свою позицию, ведь его могли уволить из епархиального училища, где он учительствовал. А надо кормить семью!

– А к инопланетянам как вы относитесь?
– Следую Циолковскому. Он писал, что не верит в наше одиночество во Вселенной – это чушь, мы не единственные! Ученый был убежден: есть огромное количество цивилизаций на более высоком уровне, до которого мы не скоро дорастем.

Еще далеко не все идеи и мысли Константина Эдуардовича широко известны. Надо издавать и переиздавать его философские труды, причем издавать обязательно с комментариями самых серьезных специалистов. Космизм Циолковского – это особое, уникальное явление!