Газета
Прямая линия
Сегодня наш собеседник – Виталий Гриб, начальник группы разминирования областной ПСС.
Пророчество немецкого генерала
– Виталий Викторович, одному из военачальников Третьего рейха приписывают высказывание, что в России работы саперам останется лет на 300. Вы с ним согласны?
– Большая доля истины в этом есть. Я работаю в группе разминирования с 2013 года. Ежегодно мы обезвреживаем от полутора до двух с половиной тысяч боеприпасов. Тенденция к снижению даже не просматривается.– Какие районы области наиболее «урожайные»?
– Нет таких районов, в которые нам не приходилось бы выезжать. Чаще получаем заявки из тех, где велись активные боевые действия, – из Ульяновского, Людиновского, Кировского, Жуковского, Малоярославецкого районов. Большое количество боеприпасов обнаруживают поисковики. Летом прошлого года за один выезд мы обезвредили 54 минометные мины. Был день – снарядов 111 единиц. И таких выездов за сезон бывает много.– Какая из находок произвела на вас большое впечатление?
– По военной специальности я оружейник, вся моя служба была связана с оружием и боеприпасами, поэтому большинство мне хорошо известно. Одна из серьёзных находок была сделана в 2014 году в Кировском районе – немецкая авиабомба весом в 2,5 тонны. Самый большой боеприпас за всю историю группы разминирования. В целях безопасности пришлось специальным кумулятивным зарядом разрезать бомбу на три части и уничтожать по частям. В основном приходится обезвреживать минометные мины и артиллерийские снаряды различных калибров, в меньшей степени – реактивные снаряды. Изредка встречаются немецкие прыгающие мины. Это очень опасный боеприпас – взлетает на высоту до полутора метров и взрывается, поражая стальными шариками. Многие спрашивают, каких боеприпасов встречается больше, советских или немецких, и какие опаснее. Могу сказать, что примерно поровну и все они смертельно опасны. Но впечатление производит не сам боеприпас, а ситуация, когда он находится в центре населённого пункта. Бывали случаи, когда приходилось на руках доносить такие боеприпасы до ближайшего безопасного места для уничтожения.– Часто приходится выезжать по заявкам в населенные пункты?
– До трети от общего числа заявок. И в городах, и в сельской местности надо быть осторожным при строительстве, производстве земляных работ.– Многие гости из других регионов России порой даже не представляют, какие ожесточенные бои разворачивались на нашей территории во время войны.
– Нынешней весной, во время карантина, мы выезжали в Жуковский район. Подъехали к месту обнаружения боеприпасов, а буквально в 100 метрах палатки стоят, люди отдыхают. Хорошо, что снаряды не попались на глаза детям, а то трагедия могла бы случиться. Пришлось вывезти снаряды в безопасное место и там уничтожить. Очень много заявок поступает, когда начинается сезон сбора грибов и ягод, весенние полевые работы. В военные и послевоенные годы одной из самых опасных профессий была специальность тракториста, и в наше время на полях, которые пахались долгие годы, земля продолжает выталкивать из себя мины, снаряды и другие взрывоопасные предметы.Не тронь, отметь, сообщи!
– Неужели боеприпасы остаются опасными по прошествии стольких лет?
– Разумеется. Тротил и инициирующие вещества не теряют своих свойств очень долго. Причины, по которым боеприпас не взорвался, могут быть самыми разными, и значит есть вероятность, что если мы попытаемся его перемещать, он сработает.– Сталкивались ли вы с такой проблемой, как чёрные копатели? Ещё в перестроечные времена люди ходили по лесам, пытаясь найти обломки боеприпасов, техники, чтобы сдать в металлолом.
– К сожалению, наши граждане не оставляют попыток найти железо времен войны и попытаться сдать его в утиль. Но не понимают, что даже корпуса боеприпасов закон запрещает сдавать и принимать как металлический лом. Дело в том, что любой боеприпас, независимо от того, сколько лет пролежал в земле, в каком техническом состоянии находится, автоматически попадает в зону внимания полиции. Если гражданин не заявил об обнаружении таких вещей, а попытался их самостоятельно куда-либо вывезти, сдать в металлолом, разобрать или продать, то его могут привлечь по статье 222 Уголовного кодекса РФ.– А что надо делать, если столкнулся с таким «эхом войны»?
– Во-первых, ни в коем случае не трогайте найденный предмет, не пытайтесь извлечь его из земли или воды (нередко реки, ручьи вымывают боеприпасы), тем более не бейте по нему и не пробуйте разобрать подозрительную находку. Во-вторых, отметьте это место – можно повязать на ветку рядом пакет, пояс, надеть на сучок дерева пластиковую бутылку. В-третьих, сообщите о находке в полицию и укажите место обнаружения. Гражданин, нашедший боеприпас и заявивший в полицию о такой находке, к ответственности не привлекается.Полицейские обязаны немедленно выехать на место обнаружения и убедиться в том, что найденный предмет действительно боеприпас времен ВОВ, что нет признаков состава преступления. После это они подают заявки нам. Мы сами не ходим по лесам и не ищем боеприпасы. Наша задача в случае их обнаружения – выехать на место, оценить обстановку, при необходимости вывезти в безопасное место и обезвредить. На первом месте всегда безопасность населения, но про себя мы также не забываем.
– Ваша профессия связана с большим риском.
– Самое главное: не знаешь – не лезь, не умеешь – не тронь. Эти предметы представляют серьёзную опасность, надо знать, как с ними обращаться, как они устроены. Это позволяет прогнозировать дальнейшие действия – можно ли их перемещать, обезвредить более безопасным образом или придётся уничтожать на месте, эвакуировать населённый пункт. Но, смею уверить, в группе разминирования работают профессионалы своего дела.
Фото: архив ПСС Калужской области.
