Плечом к плечу

    Наталья Анатольевна — кардиолог и вот уже одиннадцать месяцев спасает пациентов в красной зоне больницы «Сосновая роща», которая с наступлением пандемии превратилась в госпиталь для коронавирусных больных. Госпиталь — это не оговорка, так теперь чаще всего медики называют больницы, перепрофилированные для борьбы с COVID-19. Почему, нетрудно догадаться. Потому что каждый день для них — это как работа если не на фронте, то в прифронтовой полосе точно.

     Это касается всех: и пожилых, и молодых, и здоровых, и не очень – надо беречь себя и окружающих. Этот вирус не шутит. И ношение масок и перчаток, соблюдение гигиены и мытье и дезинфекция рук – не ерунда. Ограничьте походы и поездки к знакомым, друзьям, в поликлиники даже, в отпуск, если это не требует вашего немедленного присутствия. Это важно для жизни.   

   Такая работа

    Кто-то трудится по сменам, кто-то каждый день, как Наталья Мельникова. Время работы, кажется, определено, но границы ее все равно размыты, потому что, пока не сделал определенное дело, выйти из красной зоны и пойти домой врачи просто не имеют права. Там, в зоне, у них пациенты, жизни которых угрожает этот непонятный до сих пор и до конца не изученный «вирус в короне». Его величество чувствует себя вершителем судеб, накатывает как девятый вал, с легкостью отнимает жизни.

    Но на его пути встают медики, в том числе и те, кого не учили на инфекциониста, вирусолога, эпидемиолога. А просто потому, что они — врачи. Вот Наталья Анатольевна — кардиолог, но сейчас нужны любые медики.

    – Мы, врачи, собственно говоря, также работаем с пациентами, делаем то, что делали всегда: расспрашиваем, как заболели, смотрим, обследуем, назначаем лечение и выписываем, если все прошло благополучно, – рассказывает Наталья Мельникова. – По сути, работа та же самая, только ракурс сейчас другой. Ну и условия другие: те, в которых раньше работали, и сейчас, как небо и земля. Красная зона — было очень тяжело, особенно в первое время, когда многое неизвестно. Сейчас мы уже привыкли и знаем, что и как.

    Они знают, как и чем лечить, на что обратить внимание, что сделать сначала, а что потом. В их распоряжении опыт всех медиков мира и свой собственный, но болезнь действует хитрее, изворотливее, вирус мутирует, и то, что помогло одному больному, может совсем не так сказаться на другом. Одни переносят опасную инфекцию легко, другие долго и мучительно борются за жизнь, за глоток воздуха, за возможность дышать самостоятельно.

    – Боязно было соглашаться на работу с коронавирусными больными. Все было под большим знаком вопроса: где будем работать, как, чем лечить? Но состояние здоровья позволяло, а профессия обязывала. И в голове крутился пусть и банальный вопрос: кто, если не мы? – говорит Наталья Анатольевна.

    В работе все изменилось — и пациенты, и обязанности, потому что теперь, по ее словам, они работают с другими пациентами, другой болезнью, которая внезапно охватила почти весь мир.

    – Любимая кардиология, мы все по ней скучаем, осталась в прежней жизни, – вспоминает Наталья Мельникова. – Теперь кардиология встречается только как сопутствующая патология, а все пациенты – с неизвестной и непонятной болезнью. И они тяжелее, чем в первую волну. Это действительно тихая война, к которой мы все не были готовы внутренне и морально, потому что не знали, как это на самом деле может быть.

   А дома — семья...

    Вернее, дома дети: сын девятиклассник и четвероклашка дочь, находящиеся на период пандемии под присмотром бабушек и дедушек. Потому что Наталья Николаевна домой приходит поздно, а муж, фельдшер скорой помощи, и вовсе пропадает сутками.

    – Дефицит общения с детьми болезнен, – признается доктор Мельникова, – они немаленькие, но все же дети. Сейчас во вторую волну пандемии почему-то особенно хочется больше свободного времени для них выкроить. У сына возраст сложный, а мамы и папы нет в нужный момент рядом. Одно известно наверняка: вряд ли младшие Мельниковы свяжут свою жизнь с медициной, они видят, как это тяжело.

Фото из архива Н. Мельниковой.