Испытание нашествием

   Начало: часть 1, часть 2, часть 3, часть 4, часть 5, часть 6

   Полюбовное братское согласие

    Зимы приходили в те времена рано. Крепкие морозы, сковавшие льдом речные потоки, ударили на Дмитриев день, то есть 26 октября. Угра начала застывать, переставая быть надежной линией обороны.

    Вместе с тем в войсках Ахмата усугублялись с каждым днем трудности с обеспечением кормами лошадей. Повелителю степняков предстоял нелегкий выбор: куда направлять конную армаду дальше? «Топтание» конских табунов на месте неизбежно влекло ее к гибели.

    В станах русских полков, напротив, возликовали, получив долгожданные вести о подходе к позициям на Угре ратников государевых братьев. Если летописцы верно указывали их численность в десять тысяч, то подкрепление выглядело весьма существенным. Воины Андрея Горяя и Бориса примкнули к полку Правой руки, что усилило его вдвое.

    На правом фланге русских войск создавался мощный «кулак», нацеленный на северные территории Мезецкого (Мещовского) княжества, где Андрей Горяй не был чужим человеком. Едва ли следует сомневаться, что князю, отцу двух сыновей от местной княжины, вновь удалось бы поднять народ на восстание во вражеском тылу. Перевес в силах в районе Опакова складывался теперь в пользу московских воевод.

    Отреагировав на благоприятные перемены, Иван III переместил ставку из потерявшего значение Кременска на 40 километров восточнее, в Боровск, чтобы контролировать основной тракт региона – путь на Москву.

    В новую ставку была вызвана вся троица братьев государя – Горяй, Борис и Андрей Меньшой. На совещании речь зашла о «премиальном» увеличении их уделов. Надо полагать, Андрей Горяй потерял интерес к ранее пожалованным ему Калуге и Алексину - их население оскудело от трехмесячного постоя ратников и военных реквизиций. Взамен обедневших городов государь передал ему Можайск, являвшийся в недавнюю пору столицей богатейшего в Подмосковье удельного княжества.

    Верный государю Андрей Меньшой, отразивший ордынский натиск близ Опакова, получил солидный куш в виде Серпухова, а плутоватый Борис должен был довольствоваться скромным городком Суходолом, находившемся ниже Боровска по течению Протвы.

    Обещание жить в согласии братья скрепили клятвой, судя по всему, у гроба преподобного Пафнутия Боровского, высоко чтимого в семье государя.

   «Царь побежал»

    Убедившись в невозможности дальнейших попыток прорыва в центральные районы страны, хан Ахмат отдал приказ к планомерному отходу от берегов Угры. Следовало поторопиться, ибо через приазовские степи после разорения Подолии возвращался в Крым непредсказуемый Менгли-Гирей. Первые признаки отступления современники отметили 8 ноября. Согласно официальной Московской летописи, от Угры «царь побежал» 11 ноября, то есть 24 ноября по современному календарному счету. «Великое стояние» ознаменовалось победой.

    Во след удалявшемуся противнику в контрнаступление и погоню по направлению к Воротынску и Перемышлю пошли подвижные отряды, но Ахмат вовремя успел пересечь заледеневшую Оку и благополучно уходил в степные просторы. Чтобы помешать преследованию отступающих корпусов, сын хана Муртаза произвел отвлекающий встречный выпад и разорил Конин, некогда служивший резиденцией удельных князей тарусских. Прорыв «царевича» остановили конные отряды братьев государя, перебравшиеся на правобережье Оки около Тарусы. Конники Муртазы убрались восвояси. Судя по летописным данным, последние жаркие бои затихли где-то у берегов Упы.

    Крупнейшее со времен Батыя нашествие степных полчищ закончилось громким провалом. Ликованием встретили москвичи государя Ивана III, вернувшегося в столицу с победой 28 ноября (11 декабря по новому стилю) после двухмесячного отсутствия. По выражению летописца, «взрадовавшеся все людие радостию велию зело».

   Конец хана и ига

    Покинув окраины Руси, скопища всадников Ахмата разошлись на ослабевших лошадях по улусам, разбрелись по многочисленным зимовищам. Сам Ахмат решил перезимовать у незамерзающего побережья Азовского моря, неподалеку от устья Дона. Предусмотрительно остерегаясь вылазки отрядов Менгли-Гирея, он отгородился от возможного нападения заслонами из преданных уланов. Но беда подступила с другой стороны.

    Прослышав о неудачном походе Ахмата и понесенных войском потерях, его давний неприятель, предводитель тюменских татар Аибек (Ибак в русских летописях) перебрался через кочевья узбеков к ногайским мурзам, зимовавшим у Каспийского моря, и поднял их на мятеж.

    С отрядом до полутора тысяч всадников Аибек перешел Волгу и тайком двинулся на розыски ханского пристанища. В утренних сумерках 6 января 1481 года, перебив охрану, верные ему степняки добрались до роскошного «золотого» шатра и предоставили честь расправы над Ахматом своему хозяину. Воскресивший надежды кочевой знати на возрождение Золотой Орды грозный воитель был зарублен саблей.

    Осколки Ахматова царства просуществовали в агонии два десятка лет, но уже никто не осмеливался тревожить наш народ вымогательством дани. Страница истории, повествующая о ненавистном ордынском иге, была перевернута.

Фото: Юрий РАСТОРГУЕВ.