«Замполит» в рясе

– На передовой почти нет неверующих. Возможная близость гибели заставляет человека иначе оценивать собственную жизнь, жизнь своих боевых товарищей. Даже те, кто раньше не верил, приходят к Богу, принимают обряд крещения.Отец Александр знает, о чем говорит, – полгода он участвовал в СВО в составе штурмовой бригады. – Вера помогает победить страх. «Нет больше той любви, аще кто положит душу свою за други своя». Этой Евангельской заповеди на фронте следовали я и все мои боевые друзья.

 С позывным «Отче»

Окормляя обнинских казаков, которые уходили на фронт, отец Александр (Сорокин) часто задумывался о том, что и «за ленточкой» бойцам нужно слово Божье. Но как попасть в зону боевых действий православному священнику? Решение подсказали казаки: предложили заключить контракт на полгода с Министерством обороны.

Священник написал прошения на имя митрополита Климента и в Синодальный отдел РПЦ. Получил благословение из обеих инстанций. Так иерей Александр стал бойцом отдельной казачьей десантно-штурмовой бригады «Дон», которая комплектовалась исключительно из добровольцев.

Священник был на передовой с июня по декабрь 2023 года. Но прежде чем отправиться в зону боевых действий, нужно было пройти военные сборы в Новочеркасске, где отец Александр и другие казаки вспоминали ратную науку, получали навыки в обращении с БПЛА, строительстве блиндажей, изучали новое вооружение, поступающее на СВО, и многое другое. Все это потом очень пригодилось на передовой. Там, в Новочеркасске, отец Александр получил позывной «Отче».

Путь к Богу

Александр Сорокин шел к Богу долгим путем. Православное крещение он принял лишь в 22 года по настоянию будущей жены Нины, которая венчание поставила обязательным условием их семейного союза. Но истинное приближение к Господу Александр почувствовал, разменяв четвертый десяток, когда вместе со всей своей семьей побывал в Свято-Троицком Серафимо-Дивеевском монастыре.

 – Там, в монастыре, я почувствовал Божью благодать, – рассказывает отец Александр. – Видел чудотворные иконы, а инокини рассказывали мне о чудесах исцеления людей. Вспомнил я тогда и о том, что раньше разные люди говорили мне о моем предназначении быть священником. Так я и пришел к своему выбору. Правда, супруга Нина, узнав об этом моем желании, сначала отнеслась к нему с недоверием. Сумел ее переубедить и поступил в Калужскую духовную семинарию в возрасте 35 лет.

Завершив учебу в семинарии, отец Александр принял сан иерея и служит в духовно-просветительском центре «Вера, Надежда, Любовь» в Обнинске, ведет занятия в воскресной школе, помогает прийти к вере детям и взрослым.

В обнимку с «Ксюшей»

 – На передовой мне хотели выдать пистолет, – вспоминает отец Александр. – Но я отказался. От пистолета мало толку. Попросил АКСУ-74, который на фронте называют «Ксюшей». Это компактный автомат, но он намного эффективнее пистолета в боевых условиях. Так я, отец пятерых детей, спал на фронте в обнимку со своей «Ксюшей». Почти никогда ее не выпускал из рук.

Кинбурнская коса расположена на стыке Херсонской и Николаевской областей. До Черного моря – сотня метров. До позиций ВСУ та же сотня. Здесь и стояла десантно-штурмовая бригада «Дон».

 – Нам противостояли элитные войска ВСУ, в том числе и «Азов», – рассказывает священник. – Им была поставлена задача выбить нас с Кинбурнской косы, то есть с плацдарма для дальнейшего наступления на Николаевскую область. У нас было немало двухсотых и трехсотых. Особенно доставалось нам от прилетов вражеских беспилотников. Но мы держались. Богородица помогала нам, христолюбивым воинам.

Было ли страшно? Было, признается отец Александр.

 – Была даже мысль прервать контракт, «запятисотиться». У нас таких бойцов называют «груз 500». Но сделать это я не имел права, потому что отговаривал от подобного шага своих боевых товарищей. Как бы я сам тогда выглядел в их глазах?! – говорит отец Александр.

Господь уберёг

 – Но самое страшное для меня на войне было применить оружие против человека, – продолжает отец Александр. – Тогда бы я мог утратить сан священника. Но я и контрактник-доброволец. И мои военные обязанности с меня никто не снимал. Например, в карауле, когда бойцы отдыхают, а я охраняю их покой, была ситуация, когда в окне я увидел человеческий облик. Наших бойцов там быть не могло, а вражеские позиции в зоне прямой видимости. Не стрелять – значит, погубить всех бойцов. Я уже был готов применить автомат, но сквозь тьму разглядел, что это крупная собака. Так Господь уберег меня от убийства. А «Ксюшу» я применял несколько раз только против дронов.

На фронте батюшка, уже имевший за плечами службу в Советской армии, был и связистом, и кашеваром, и санитаром… Но никогда он не забывал о своем главном предназначении – доносить до бойцов Слово Божье.

Службы приходилось проводить в разных местах, порой под обстрелами противника. Не всегда даже была возможность полного облачения в рясу: поверх камуфляжа и бронежилета отец Александр надевал наперстный крест, скуфью, орарь и приступал к службе. А за окном в это время гремели разрывы мин.

Во время одной из церковных служб оборудованная под молельный дом изба была обстреляна 80-миллиметровыми минометами ВСУ. Разворотило угол дома, вынесло все окна, посекло осколками фасад, но иконостас не пострадал, наши бойцы тоже – Господь и тут уберег. Отец Александр называет это чудом.

От героев былых времён

На фронте отец Александр получил прозвище «замполит». Так его называли в основном командиры. Батюшка не возражал.

 – Конечно, моя фронтовая служба отличалась от политработы, которую проводил дед Василий, – объясняет священник. – Он перед боем принимал красноармейцев в партию, а я крестил и благословлял наших бойцов. Но суть-то одна: помочь бойцам поверить в себя, обрести новые силы в бою. И я во многом продолжаю дело деда.

Дед Александра Василий Тихонович Харченко работал директором школы. С началом Великой Отечественной войны не стал отсиживаться в тылу – отказался от брони, ушел на фронт и стал политруком, воевал в составе 43-го гвардейского стрелкового полка.



А что такое политработник на фронте? Там личный пример значит больше, чем слово. Поэтому гвардии старшему лейтенанту Харченко не раз приходилось поднимать солдат в атаку. Он был ранен, неоднократно награждался. До Победы не дожил немного: 22 января 1945 года погиб в боях на подступах к Кенигсбергу, близ городка Штайнбек (ныне поселок Рыбное Гурьевского района Калининградской области). Похоронен Василий Тихонович в братской могиле. Посмертно награжден орденом Отечественной войны I степени.

 – Был в моей военной биографии и личный пример, – снова проводит параллель с дедом отец Александр. – На позициях нужно было выкопать площадь под блиндаж размером 6х8 метров. Бойцы все уставшие, жара несусветная. Лопату брать в руки никто не хотел. Вот и пришлось мне как «замполиту» показать личный пример. Выкопал блиндаж, а оборудовали его потом уже все вместе.

Вечно благодарный внук

В Великой Отечественной участвовали и другие предки отца Александра – второй его дед, Александр Николаевич Сорокин, погиб на Северном флоте в августе 1941 года, младший брат Петра Тихоновича, получив тяжелое ранение в голову, стал инвалидом.

Но именно деду Петру отец Александр, ставший в 2020 году лауреатом национальной литературной премии «Золотое перо Руси», посвятил берущие за душу стихи:

Они теперь навеки молодые –

Пронзительные дедушки глаза!

И старше по годам его я ныне,

Но с ним, как с младшим, говорить бы не дерзал!


В них боль от ран, в них труд невыносимый!

В них скорбь потерь и горечь от разлук...

Хоть старше по годам его я ныне,

Останусь вечно благодарный внук.



Вернувшись с фронта, отец Александр продолжает мирную духовную работу в Обнинске. Но полгода на передовой оставили неизгладимый след в его жизни. Сейчас он осмысливает все пережитое на фронте, собирается написать об этом рассказы. А пока в духовно-просветительский центр «Вера, Надежда, Любовь» приходят сотни прихожан, чтобы вновь услышать Слово Божье от священника, прошедшего войну, внука фронтового политрука и «замполита» в рясе.

Игорь ФАДЕЕВ  
Фото Сергея ЛЯЛЯКИНА и из архива отца Александра