Газета
Прямая линия
Остались старый да малый
Михаил Иванцов с супругой переехали в Бабынино сравнительно недавно. Поближе к родным – здесь живут дочь, зять, сестра и другие родственники.А родился наш герой в 1930 году в деревне Дубище Акимовского сельского совета Жиздринского района. С младшей сестрой Анной и старенькой бабушкой им и пришлось испытать ужасы фашистской неволи.
Сколько лет прошло, а Михаил Егорович помнит, как будто это было вчера.
– Одиннадцатый год мне шел, когда началась война, – рассказывает он. – Наша мама умерла в 1940 году. Отец ушел на фронт через неделю после нападения врага. Мы остались с бабушкой.
Отец пропал без вести в 1942 году под Старой Руссой. С одним из его сослуживцев я встретился позже. Он уговаривал отца убежать с фронта. Но отец отказался дезертировать и пропал в жерле войны. А тот сбежал и остался живым.
Первая встреча с врагом
Фашисты пришли в их деревню 14 октября 1941-го. День этот Михаил помнит хорошо: копал картошку, уже снежок шел. Гитлеровцев появилась целая колонна. Это была фронтовая часть, которые, как правило, проходили без остановки в населенных пунктах. Задерживались лишь только для того, чтобы поймать кур, овец забить, корову забрать, поросенка заколоть. Бабушка умудрилась спрятать телочку. А вот от овец, которых она затолкала под пол, остались рожки да ножки. Они же кричали там. Фашисты отбирали все, прихватили и последние три мешка картошки.Попались…
Когда советские войска начали наступать, настал период страшных боев. Тогда всей деревней ушли в лес – укрыться. Понарыли землянок и долго там жили. Фашисты не появлялись – боялись лесов.Но ребятишки есть ребятишки, они порой наведывались в деревню и приносили все, что там находили. Однажды пацаны попались… И привели немцев в лес. Те тут же выставили охрану, а на другой день забрали всех молодых ребят. Остались только малолетние да женщины и старухи. Спустя какое-то время и их погнали в сторону Жиздры.
А там жил бабкин брат. Теперь никто знает, каким образом он сумел вызволить из общей колонны родственников и еще несколько семей. Видимо, был знаком с полицаями, которые вели людей. Родных оставил у себя, а другие семьи распределил по знакомым. В Жиздре прожили до 1943 года.
Лагеря
Красная армия вновь начала наступать. Враг зверел. Дошла очередь и до беженцев, которых фашисты вылавливали отовсюду. Однако семья Иванцовых сумела опять уйти в лес. И вроде далеко вглубь забрались, но… Все равно нашли, схватили. Вновь – колонна пленников, тяжелый путь и пересыльный пункт в Бежице под Брянском. Работоспособных отобрали, немощных, старух и малолетних погрузили в товарные вагоны и отправили в Эстонию, в лагерь «Клоога».Вторым лагерем стал «Вильянди». Здесь заключенных раздавали эстонцам, которым были нужны работники. Они ходили вдоль строя и выбирали тех, что покрепче. Михаил с сестренкой – маленькие, бабка – старенькая... Обходят, не берут. Видя это, комендант подводит эстонку, показывает на них и говорит: «Забирай». Та – ни в какую: зачем они ей нужны? Их же надо кормить, а какие из них работники? Но тот настоял.
Привезла она горемык на санях к себе. Всю дорогу была недовольной. Но бабка сказала, чтобы не сердилась: будем работать. Поселила в комнатушке большого дома. Бабка не разгибалась в огороде, в сараях, Михаил пас коров и овец. Так и жили, вернее, мучились. Но главное – их кормили, даже иногда сажали за общий стол с хозяйкой.
Третьим лагерем в той же Эстонии стал «Перкуль». Там натерпелись по полной.
После освобождения
Узников освободили, закончилась война. Иванцов, с малых лет познав тяжелый труд, стал работать в сельском хозяйстве. Окончил партийную школу, был на ответственных должностях.… Михаил Егорович рассказывает мне все это, и на глаза то и дело наворачиваются слезы. Да, такое не забывается...
– Домой вернулись мы все. И это – самое главное, – тихо говорит он…
Наша справка
«Клоога» — немецкий концентрационный лагерь. Был частью комплекса из 20 лагерей на территории Эстонии. Внешнюю охрану лагеря нёс эстонский полицейский батальон.
В 1943—1944 годах в лагерь были доставлены несколько тысяч евреев из гетто Каунаса, Вильнюса и концлагеря «Саласпилс» в Латвии, которых впоследствии использовали на торфоразработках, строительстве и производстве.
Когда 19 сентября 1944 года части Красной армии неожиданно прорвались почти к самому лагерю, немецкое командование приказало уничтожить всех узников. В результате были расстреляны 2000 человек (евреи, русские, поляки, эстонцы, латыши и лица других национальностей). В день казни заключённых погнали на близлежащую железнодорожную станцию Клоога, куда накануне привезли дрова. Узникам было приказано взять по одному полену и нести к месту расстрела, где потом из трупов разожгли костры.
Фотографии и вещи жертв из лагеря «Клоога» сегодня открывают экспозицию музея «Холокоста» «Яд ва-Шем» в Иерусалиме.
«Клоога» — немецкий концентрационный лагерь. Был частью комплекса из 20 лагерей на территории Эстонии. Внешнюю охрану лагеря нёс эстонский полицейский батальон.
В 1943—1944 годах в лагерь были доставлены несколько тысяч евреев из гетто Каунаса, Вильнюса и концлагеря «Саласпилс» в Латвии, которых впоследствии использовали на торфоразработках, строительстве и производстве.
Когда 19 сентября 1944 года части Красной армии неожиданно прорвались почти к самому лагерю, немецкое командование приказало уничтожить всех узников. В результате были расстреляны 2000 человек (евреи, русские, поляки, эстонцы, латыши и лица других национальностей). В день казни заключённых погнали на близлежащую железнодорожную станцию Клоога, куда накануне привезли дрова. Узникам было приказано взять по одному полену и нести к месту расстрела, где потом из трупов разожгли костры.
Фотографии и вещи жертв из лагеря «Клоога» сегодня открывают экспозицию музея «Холокоста» «Яд ва-Шем» в Иерусалиме.
Фото автора и из открытых интернет-источников.
