Газета
Прямая линия
«Это полное бездорожье»
– Вернувшись домой, – вспоминает Антон, – я начал выяснять, где же находилась деревня Большие Устья. Добраться непросто - болота, дорог нет, и самой деревни нет… Но я решил, что могилу найду.Знакомые из Юхнова посоветовали Антону позвонить в Климов Завод, в администрацию сельского поселения, наверное, там смогут помочь. По крайней мере это совсем недалеко от того места, где деревня когда-то была.
Он позвонил главе сельского поселения Павлу Синельщикову, приехал. Поначалу полное бездорожье Антона нисколько не смутило. «Я не боюсь, я хожу в походы». – «Вы не понимаете, вас надо сопровождать».
В Климовом Заводе Антона встретила Татьяна Александровна Мартынюк. Учительница по профессии, она организует добровольцев из местных жителей, чтобы ухаживать за самой труднодоступной, наверное, во всей области, братской могилой. Ею движет одно стремление – сохранить память. Татьяна встречает и сопровождает всех приезжающих, ищет водителей, кто смог бы отвезти к бывшей деревне по непростой дороге, устраивает переночевать. Она и односельчане периодически ездят туда, окашивают траву, ведут работы по благоустройству. Одиннадцать километров «уазик» преодолел за час.
– Я думал, либо машина опрокинется, либо мы утонем, – рассказывает Антон Воронин. – Есть места, где вода льется прямо в салон. Множество заболоченных, непролазных мест. А я, когда собирался, хотел еще велосипед взять! Не я бы ехал на нем, а он на мне. Пробираешься сквозь чащу леса, где-то приходится рубить и убирать упавшие ветви и сучья. Только тропа под колесами. Наконец, приехали…
Большие Устья были расположены в красивейшем месте, где Воря впадает в Угру. В братской могиле здесь погребены около шести с половиной тысяч советских солдат, но выбито только полторы тысячи имен.
Плацдарм на Угре
Освобожденный в апреле 1942 года от немцев плацдарм на правом берегу Угры тянулся вниз по ее течению от места впадения Вори на четыре километра. Тогда здесь была еще одна деревня, Красная Горка. Ее тоже нет. На месте первой – урочище, большое поле километра полтора в поперечнике. На него отовсюду наступают сосны. На опушке осталась двойная траншея с огневыми точками, направленными в две разных стороны. Траншея выходит на северо-западе к оврагу. Деревня стояла на берегу, который представлял собой высокий, метров до двадцати, подъем, потом становился пологим.Красную Горку отделяют ныне от Больших Устьев заросли березы и ольхи. Здесь можно отыскать кое-где фундаменты старых домов. Урочище тянется вдоль берега сужающейся полосой примерно полкилометра. Дальше, если бродить по окрестностям, встретится еще один овраг с укрытиями на дне, траншеи круговой обороны.
Сегодня на месте боев установлен информационный стенд. Он сообщает, что советские позиции в двух с половиной километрах от реки подступали к еще одной исчезнувшей деревне Красный Октябрь, где можно до сих пор обнаружить проволочные заграждения на стойках.
Большие Устья были освобождены частями 43-й армии 14 апреля 1942 года, соседняя Красная Горка - только 29 апреля. «Немцы в районе Красной Горки удерживали отдельные рощи, в настоящее время слившиеся, и господствующую высоту до 25 апреля 1942 года, – сообщает стенд. – В атаках на советские позиции противник применял огнеметы. Советским войскам не удалось выполнить свою задачу – прорваться навстречу окруженным частям 33-й армии, но отдельные группы окруженцев впоследствии сумели выйти к данному плацдарму».
В этих боях у деревни Красная Горка на самую Пасху погиб Иван Чирков.
33-й армией командовал генерал Ефремов. Связь с ее штабом была окончательно потеряна 13 апреля. Она перестала существовать как единый организм. Разрозненные группы пытались пробиться к своим. 19 апреля 1942 года Ефремов был тяжело ранен и, чтобы не попасть в плен, застрелился. Это было у деревни Жары Вяземского района Смоленской области. Сегодня генерал похоронен в селе Слободка.
Живое ощущение долга
Вернувшись в Калугу, Антон заказал табличку с именем Ивана Чиркова. Так делают многие, кто приезжает на место бывшей деревни, ведь на могиле указаны не все имена. На табличке пишутся имя и фамилия, даты жизни, иногда название воинской части, кто-то заказывает портрет родственника. В тот день, когда Антон снова поехал в Климов Завод, по пути к Большим Устьям машину застиг сильнейший ливень. Те же одиннадцать километров пришлось ехать уже два часа, но на братской могиле появилась еще одна табличка с именем Ивана Чиркова.– После этой поездки я еще раз съездил на Урал, венчался у отца Михаила. Он в прошлом афганец, был тяжело ранен, имеет 40 боевых выходов. Прежде чем стать священником, работал директором школы. Я очень рад, что смог что-то для него сделать, что он нашел своих родных. Иван Петрович Чирков призывался из Рязанской области. В списках погибших и похороненных в могиле он есть, на сайтах числится как без вести пропавший.
Антон Воронин побывал и на месте гибели генерала Ефремова.
– Ходил на байдарках, – признается он, – встречал братские могилы в походах. Можно было выйти, поклониться, но тут что-то особенно тронуло лично. В Климов Завод, как мне там рассказали, едут часто и со всей страны - из Красноярска, из Нижнего Новгорода. Хорошо, что там есть неравнодушные люди. Я чувствовал себя своим.
Конечно, к Большим Устьям хорошо бы сделать хорошую дорогу, где не застрянешь. Но всякий путь начинается с ответа на вопрос: зачем идти? Я думаю, что покуда есть живое ощущение долга и благодарности, будут, несмотря ни на что, ехать люди к братским могилам. Ведь помимо кровного родства существует и другое – родство общей памяти.
Фото: Сергей ЛЯЛЯКИН и из архива Антона ВОРОНИНА.
