Служба «за речкой»

    Накануне 30-летия вывода советских войск из Афганистана подполковник полиции Олег Марчуков поделился воспоминаниями об армейской службе в составе десантно-штурмовой бригады на одном из самых горячих участков этой кампании.

   Тяжело в учении - легко в бою

    - Прежде чем попасть «за речку» (так иносказательно говорили о службе в Афганистане), десантники прошли пятимесячный курс обучения в Фергане. Подготовка была самая серьёзная: ежедневные кроссы в полной боевой выкладке, стрельбы, метание гранат, азы минно-взрывного дела, рукопашный бой. Меня распределили в первую батарею артиллерийского дивизиона, поэтому дополнительно изучали гаубицу Д-30, готовились быстро приводить её из походного положения в боевое, наводить на цель и поражать цели противника.

    Почти все офицеры и прапорщики в учебке были опытными «афганцами», награждёнными боевыми орденами и медалями. За голову командира дивизиона майора Бажина моджахеды в своё время предлагали миллион афгани. Когда разведка получила информацию о сходке командиров боевиков и дала точные координаты дома, он сам навёл гаубицу и с расстояния более десяти километров первым же выстрелом уничтожил цель.

    Гоняли они нас немилосердно. Но при этом возились с нами, как с детьми: всё объясняли, контролировали здоровье, следили, чтобы не пили сырую воду. Для адаптации к условиям высокогорья весь личный состав дважды прошёл через трёхнедельные сборы в горной местности. С утра до вечера, даже на политзанятиях, бойцы проводили в бронежилетах. В итоге к концу учебки мы без проблем могли совершить многокилометровый марш-бросок по пересечённой местности.

   На границу с Пакистаном

    - По прибытии в Кабул нас разместили в казармах-модулях пересыльного пункта, пояснили: «Отправим только ночью на вертолётах, в связи со сложной обстановкой в районе дислокации». Лететь предстояло в Гардез - город на востоке Афганистана, недалеко от пакистанской границы, где дислоцировалась 56-я гвардейская отдельная десантно-штурмовая бригада. Провинция Пактия являлась основной зоной её ответственности. Фактически советскими войсками контролировался только сам город и ближайшие окрестности. На остальной территории хозяйничали душманы.
Отправили только на четвёртый день. В вертолёте бортмеханик и обратился к новобранцам-десантникам: «Если нас собьют и мы сможем сесть, даю ракетницу, все собираемся вокруг меня, снимаем пулемёт и пытаемся продержаться до утра. Счастливого полёта!»

    При посадке бойцам казалось, что они в полной темноте падают камнем вниз. Лишь перед самой землёй вспыхнул свет, который погас, как только вертолёт коснулся земли.

   Боевые будни

    - Дивизион гаубиц стоял в боевом охранении на подступах к позициям бригады. С расположенных на соседних горах Пилотка и Зуб блокпостов велось круглосуточное наблюдение. Стрельбу из орудий открывали, как только наблюдатели или разведчики засекали движение в горах, если срабатывала сигнальная мина или наши позиции обстреливали из автоматов. Кроме того, мы периодически вели «беспокоящий огонь» по ранее разведанным участкам, по которым в страну ночами шли караваны с оружием из Пакистана.

    Рекорд был – 80 выстрелов беглым огнём по вражескому каравану. После стрельбы ствол орудия раскалился докрасна и светился в темноте, а бойцы валились с ног от усталости – каждый снаряд весил по 21 кг.

    Помимо боевого дежурства бойцы регулярно выезжали на операции, в которых была задействована артиллерия. Как правило, проводились они при поступлении информации о большом караване или складе с вооружением. Артиллеристы в случае необходимости обеспечивали огневую поддержку. С разведгруппами в горы всегда уходили офицер-корректировщик и радист, которые в случае необходимости наводили орудия на цель.

    Ещё одна задача, которую приходилось выполнять артдивизиону, - обеспечивать безопасное движение своих колонн. В этом случае перед прохождением опасного участка гаубицы и бронетранспортёр разворачивались на удобной позиции и прикрывали проходящую мимо технику.

   Союзники или враги?

    - В высокогорных районах, в отличие от Кабула и крупных городов, контакты с местными жителями были нечастыми. Даже при проведении специальных мероприятий рекомендовалось обходиться с мирным населением максимально вежливо и по возможности избегать конфликтов.
При прохождении военной колонны автомобилям афганцев не запрещали двигаться с нами, чтобы безопасно добраться в тот или иной населённый пункт. Бойцы охотно делились с детьми тушёнкой, хлебом и другими продуктами или обменивали их у взрослых на местные сувениры.

    Афганцы при личном общении тоже не проявляли враждебности, по крайней мере внешне. Тем не менее в кишлаках приходилось постоянно быть настороже, чтобы не получить выстрел в спину.
Не прекращались и обстрелы наших позиций. Особенно досаждали минометы. Днём, когда вспышек от выстрелов не видно, душманы по подземным коридорам в горах подходили на дистанцию выстрела, пускали две-три мины и скрывались. Нередко после такого артналёта кто-то из солдат оказывался в госпитале.

    Обстрелы колонн на маршруте тоже были обычным делом. Тогда бойцы ссыпались с брони на землю и отвечали огнём из автоматов, БТР поддерживали из пулемётов, БМП - из пушек. Обычно душманы не геройствовали, обстрел вели издалека и, получив в ответ, предпочитали скрыться.

   Вывод войск

    - Когда в апреле 1988 года было подписано соглашение о выводе войск, первыми стали перемещать подразделения из окраинных районов Афганистана. 56-я бригада тоже попала в их число. На родину возвращались своим ходом – через перевал Саланг и знаменитый мост в городе Хайратон на границе.
  
    Душманы гарантировали бригаде беспрепятственный проход до Кабула и слово своё сдержали: на протяжении всего пути с их стороны не раздалось ни единого выстрела. Боевики были заинтересованы в скорейшем уходе шурави из Афганистана, а выбить их самостоятельно даже с иностранной помощью не могли – воевать наши умели.


Фото из архива Олега Марчукова.