Сияние Антарктиды

Калужский сейсмолог Виктор Зайцев, который провел на зимовках в Антарктиде в общей сложности пять лет, уже был нашим гостем в конце прошлого года. Его рассказ о Южном материке, опубликованный в двух декабрьских номерах КГВ, вызвал живой интерес у читателей. Сегодня, накануне профессионального праздника полярников, мы решили вновь дать ему слово.

Работа

- Первые три зимовки я был на станции «Мирный», а четвёртая и пятая проходили на станции «Новолазаревская». «Мирный», кстати, считают самой суровой среди наших антарктических станций.

Я работал сейсмологом: это фиксирование, обработка, расчёт и передача сведений о землетрясениях, происходящих на нашей планете. Что скажу? Землетрясения на планете стали происходить намного чаще, они всё разрушительнее и захватывают всё больше территорий. Может, Земля в горькой обиде на нас, людей?

Шторм

- Смена зимовочных составов на большинстве наших станций происходит в период с января по март. Этот период, так называемый «сезон», по погодным условиям самый комфортный. Поэтому мое самое первое впечатление об Антарктиде было радужным. Ничего из того, что я до этого слышал о ее суровости, не встретил. Вздохнул с облегчением: недаром, мол, говорят, что не так страшен черт, как его малюют. И как же жестоко я ошибался…
Вспоминаю одно своё «приключение». «Мирный» - рай для рыбаков. Я, вообще-то, не рыбак. А здесь сам видел, как в течение часа рыбаки наполняли 50-килограммовые мешки рыбой. А вкусна!

В один из благоприятных дней мы с приятелем и отправились порыбачить. Ушли от станции километра на три. Он ловил рыбу, а я любовался природой, решил прогуляться к соседнему острову, находящемуся от нас в полутора километрах. Погода стояла - просто чудо. Ни облачка. Солнце ярило в полную силу. И ничего не предвещало каких-либо изменений. Вокруг километров на десять всё, как на ладони!

И вдруг появилась позёмка. Пока слабая. Надо возвращаться. Только подумал, тут как тут - шторм! С ног валит. Не стал ему сопротивляться - бесполезно. Распластался на снегу. Но у ветра пока ещё не хватало сил меня поднять и унести. Вокруг снежная мгла. Лежу и думаю: «Вот и всё! Никто тебя не найдёт. Занесёт, и останешься ты тут навсегда». А пережидать этот ужас не имеет смысла. Сколько по времени будет бушевать, неизвестно.
Паники и страха не было. Было просто осознание того, что никто мне не поможет. Надо ползти. Или, при возможности, передвигаться перебежками. А в какую сторону? Кругом белая пелена. Руки вытянутой не видно. Но, выбрав направление, двинулся вперёд. Молил Бога, чтоб дал возможность хоть на миг увидеть огни станции.

Ура! Есть ориентир. От сердца отлегло. Пришла надежда, что выберусь. Немного погодя увидел скрючившуюся фигурку приятеля. Сошлись. Вместе и легче, и надёжнее. Доползли до жилища. Не успели отдышаться, как ветер стих. И опять «тишь, да гладь, да Божья благодать». Ясно, солнечно, словно и не было ничего!

Ледяной купол

- Одно из чудес Антарктиды это её ледяной купол. Но, как известно, лед пластичен. Он постоянно стекает в море, где отламываются от купола различной величины куски. Это и есть айсберги. Но происходит это не в одночасье. Сначала образуются трещины. Они растут, бывают шириной до 100 метров, глубиной свыше 3-х километров, а длину никто и не измерял.

Когда провожал отряд полярников к Южному полюсу, на моих глазах в одну такую трещину ушел тягач с прицепом весом 100 тонн. Экипаж успел выпрыгнуть. Трагедии не случилось. Но вся техника просто «булькнула» в это чрево. Многие подходили к краю трещины. А я не смог преодолеть страх и подойти - только подполз. Дрожь охватывает. Преисподняя…

Станция «Мирный» расположена на 50-100 метров выше уровня океана. И спуститься на его лёд без особых приспособлений нет никакой возможности. Поэтому каждую зимовку делают рукотворный спуск из снега. Но под действием приливов и отливов поперек этой дороги образуются трещины. Попасть в такую трещину - попрощаться с жизнью. Переходили их по настилам. Но трещины постоянно заметает, образуются новые, нами еще не замеченные. Вот в такую трещину я и провалился однажды. Спасло меня то, что инстинктивно раскинул руки и повис, держась за края ладонями: такой оказалась ширина. И опору найти невозможно: стены отвесные, ноги скользят. Подмоги ждать неоткуда. В юности я занимался спортивной гимнастикой, это меня и спасло. С Божьей помощью удалось, собрав последние силы «выпрыгнуть» и грудью лечь на край. И пришло осознание: «Ура! Жив!» Верю ли я в Бога? Рядом со смертью атеистов я не встречал.

Заблудился

- Находясь на «Новолазаревской», всегда совершал прогулки в окрестностях станции, понемногу осваивая всё большее пространство. Уходил всё дальше и дальше. Однажды решил пойти в сторону ближайшего от станции «нанутака». Это официальное географическое название скалы, выходящей из подо льда. Был он километрах в десяти от станции. Шёл, постоянно проверяя свое местонахождение. Ориентиры: впереди - скала, сзади - отчетливо видимые скалы оазиса.

Спокойная дорога всегда располагает к философским мыслям… И дофилософствовался! Меня что-то вдруг насторожило и встревожило. Остановился, оглянулся. И – о, ужас! Где я? Ни одного ориентира. Я один посреди белой пустыни, простирающейся до самого горизонта. Сколько времени я так задумчиво шел? Часов с собой не было. Как вырваться из этого ледяного плена? На льду следов не остаётся. Почему так случилось? Куда исчезли ориентиры? Меня вдруг обуял животный страх! Решил пойти «назад». Всё равно куда.

Сколько шёл - не помню. Выходил к скале после завтрака, а уже стало смеркаться. Блуждал я как минимум часов десять. Но узрел чёрную точку. Шёл «назад», а она показалась сбоку. Вышел совершенно с другой стороны станции.

Потом понял, почему оказался в такой ситуации. Ледяная пустыня – вроде как столешница. Но она имеет овраги и возвышенности. Вот я и оказался в одном из таких оврагов. И куда бы он мог меня привести, выбери я другое направление? Спокойно бы ушел в противоположную сторону. Спасибо тебе, Господи, за указанный путь!

Перед вечностью

- Несмотря на всю свою суровость, на все то, что испытал, в Антарктиду тянет. И ещё как! Но ведь там не рай. Антарктида, если её не любить, неприступна и опасна! Задумался: почему же возвращаешься туда снова и снова, пока силы есть? Как пел Высоцкий: «Вороньё вам не выклюет глаз из глазниц, потому что не водится здесь воронья»! Или, может, из-за того, что все темное, черное, что есть в каждом человеке и в обыденной жизни невидимо, в Антарктиде выходит наружу. И человек, чтобы выжить, очищается от этого! Пропадает зависть, пустое зубоскальство, карьеризм, сребролюбие – все это не важно перед лицом сияния Антарктиды. Как перед Вечностью.

- Антарктида! Ты прекрасна и удивительна! Но еще и сурова. И беспечности не прощаешь.

Фото из архива Виктора Зайцева.