Газета
Прямая линия
Лето 2003 года, как всегда, отличалось жарой: в крупном городе она особенно чувствуется, когда кругом раскаленный асфальт и камень. Заявку на журналистскую аккредитацию на ХХV Московский кинофестиваль можно было подать задолго до его начала, работать здесь всегда было интересно: обязательно приедет какая-нибудь знаменитость, и даже не одна. На днях информационные агентства разнесли весть, что умерла Джина Лоллобриджида, итальянская актриса, которая вряд ли нуждается в особом представлении. Поэтому я вспоминаю именно тот год и то лето. Одним из самых заметных событий тогдашнего кинофорума можно назвать выставку ее скульптур в Государственном музее изобразительных искусств имени Пушкина.
Волшебное зеркало
В Итальянском дворике музея – копии знаменитой конной статуи кондотьера Верроккьо, Давида Микеланджело. И неподалеку, по соседству, небольшие скульптурные работы Джины Лоллобриджиды. Это искусство для актрисы не было обычным хобби. Здесь она выступала как профессионал, как человек самостоятельного художественного мышления.
В этом зале Джину нельзя было отличить от самого обычного посетителя. Как и все, она ходила от одной работы к другой, робкая и даже застенчивая женщина в красном платье, не слишком высокая, никакой тебе охраны рядом. Конечно, ее узнавали, просили автограф. Она не скрывалась от журналистов. Можно было запросто подойти и заговорить. И она не отказывала, мол, будет пресс-конференция, всё там, а сейчас некогда…
Джина впервые показала свои работы на публике в 1992 году на выставке «Экспо» в Севилье. С тех пор, как она сама призналась, трудилась с огромной энергией и страстью.
– Эти образы, связанные с детством, воспоминаниями о войне и, конечно, с кино, которое заставляло нас мечтать и улыбаться, видеть все в золоте и красках, – итог моего жизненного опыта. В каждой работе есть частичка меня. Это как волшебное зеркало, которое меня отражает, мой характер, натуру моих персонажей. Большинство – женские образы, как бы мои автопортреты… В скульптурах мне нравится движение. Застывшие образы неинтересны. Я стремлюсь к тому, чтобы были видны и сильны эмоции. У меня самой сильный характер, поэтому такой же характер и у работ.
Джина говорила о том, что в кино не полностью реализовала себя, хотя знает: публика довольна. Но тут обязательно найдется «хозяин»: режиссер, оператор, здесь целая группа людей, которые творят, а в скульптуре она сама себе хозяйка: «Здесь только я и мои руки, желание выразить себя в материале».
В кино Джина оказалась, по ее словам, случайно. Когда она выходила из Академии художеств в Риме, ее увидел и остановил режиссер Витторио Де Сика. Никакого актерского образования у нее тогда не было. Вначале она была обычным статистом.
– Я начала сниматься только для того, чтобы заработать на уроки вокала. Потом он убедил меня сниматься еще, так в кино и осталась. Но желание заниматься скульптурой никогда не пропадало. У актера нет дирижерской палочки. Если тебе досталась интересная характерная роль – можешь себя выразить. Кино от скульптуры отличается тем, что это сотрудничество многих людей, актеру тяжело добиться хорошего результата, если за его спиной не стоит сильная группа, даже простой монтажер может разрушить всю твою работу. Когда я впервые увидела себя на экране, не понравилась себе. Это был кошмар!
Соблазнять – нормально!
Гости кинофестиваля с мировой известностью обычно дают одну пресс-конференцию. Джина дала две. Вторая проходила в здании Центрального выставочного зала «Манеж». Она говорила по-итальянски, и тут нужно отдельно отметить прекрасную работу переводчика. Вопрос, перевод, ответ, снова перевод – это занимает немало времени. Но все шло четко и быстро.
Вспомню два вопроса, которые запомнились тем, что требовали особой откровенности. Кто-то спросил: «Не мешала ли вам ваша красота?» Ответ был очень простым:
– В фильме нужна красота. Но не всегда это качество обретает знак «плюс»… Я всегда хотела играть интересные, яркие характеры, и только один режиссер, Кастелани, отважился дать мне роль, которая была «не для меня». Моя роль в фильме «Бурное море» – персонаж неприятный, некрасивый, помешанный на деньгах. Из меня действительно сделали страшилку! Даже избегали первых планов – такой это был монстр! Но это для меня один из лучших фильмов. Со мной снимался Бельмондо, и я с удовольствием вспоминаю те съемки.
– В двух фильмах вы сыграли необычные для вас роли соблазнительниц молодых мужчин. Кинокарьера этих людей не сложились. Считаете ли вы себя фатальной женщиной и легко ли вам дались эти роли?
Это спросила девушка, сидевшая неподалеку от меня. Имелась в виду экранизация повести Владимира Набокова «Король, дама, валет». Трагикомедия 1972 года с классическим любовным треугольником: юный племянник влюбляется в жену собственного дяди (ее роль играла Лоллобриджида) и вместе с ней замышляет убийство богатого родственника. Все, однако, идет совершенно не так, как было задумано. Актер Джон Молдер-Браун, сыгравший племянника, снимался много, но потом предпочел театральную работу.
– Соблазнять – это нормально! Соблазнять – не значит разрушать мужчину, это просто означает дать ему что-то большее…
Если бы можно было повернуть время немного вспять, если бы был задуман фильм по русскому произведению? Лоллобриджида ответила, что выбрала бы роль Анны Карениной. Но тут же призналась:
- Если бы мне предложили какую-нибудь историю с хорошей характерной ролью сейчас, у меня хватило бы смелости сказать «нет».
Как человек она запомнилась тогда полным отсутствием всякой звездности, чем особенно располагала к себе, прямотой и откровенностью. Да, если б можно было повернуть время… Я бы тогда снова пошел в кинотеатр, ведь эпоха видео впереди, и посмотрел в битком набитом зале черно-белый «Фанфан-тюльпан». Где в современном кино та атмосфера тепла и веры в добро? Веры в чудо и победу: сук с повешенными, конечно, обломится, главный герой обязательно женится на дочери короля…
