Хочу в тюрьму!

Изучая дореволюционные подшивки «Калужских губернских ведомостей», невольно ловишь себя на мысли, что страсти человеческие в те далекие и патриархальные времена бушевали ничуть не меньше, чем сейчас. Причем не только в высшем обществе, но и среди простого народа. Иной раз встречались такие сюжеты, которые и по прошествии полутора сотен лет вызывают неподдельный интерес. Яркий тому пример – дело, которое рассмотрели присяжные в Калужском окружном суде 17 декабря 1880 года.

Чистосердечное признание

Под стражей оказался крестьянский сын Василий Семенов 16 лет от роду, хотя, по свидетельствам очевидцев, на вид ему можно было дать не более 12-13 годков. Что касается самого дела, то, по мнению окружающих, никакой сложности для стороны обвинения оно не представляло. Несмотря на юный возраст, на все вопросы парень давал «отчетливые» ответы и сразу брал вину на себя.

Суть была такова. 6 мая 1880 года в Москве был задержан неизвестный подросток непонятного звания, не имеющий при себе никаких документов. Впоследствии удалось установить, что мальчик является крестьянским сыном Василием Семеновым, прибывшим в столицу из Калуги. Туда он и был доставлен.

На допросе у калужского судебного следователя Васька рассказал занимательную историю. Не так давно он отбывал полтора месяца в калужском тюремном замке за кражу. Выйдя на свободу, бывший арестант отправился в торговую лавку и купил там спички с целью поджога дома, расположенного около арестантской роты на Рождественской улице.

Реализуя свои намерения, он якобы подлез под сенцы, выходящие на улицу, положил там мочало и подпалил его, а когда повалил дым, сбежал с места происшествия. Через некоторое время вернулся обратно и увидел, что его затея не выгорела – мочало погасло само собой. В тот же день Василий ушел в Москву, где и был задержан полицией.
Кроме означенного поджога подросток вспомнил и еще о двух своих прегрешениях. Он рассказал, что, проживая в Калуге у булочника Заверина, в разное время в одиночку совершил кражу двух пар сапог - у приказчика Константина Потураева и кондитера Максима Прусакова.

Поджог и две кражи

14 августа в присутствии помощника пристава города Калуги Георгиевского, полицейского служителя Белоусова и двух конвойных из киевского гренадерского полка Васька указал дом около арестантской роты, который он якобы собирался поджечь. В подтверждение своих слов подросток подлез под сенцы и вылез наружу с пучком обгорелого мочала.

Тут же опросили и хозяйку дома - калужскую мещанку Елизавету Бурыкину. Та заявила, что о поджоге ничего прежде не слышала, а показанного ей Василия Семенова не знает и видит впервые.

Мещанин Константин Потураев и крестьянин Максим Прусаков вспомнили, что осенью 1879 года у булочника Заверина действительно жил мальчик Василий Семенов. В тот же период у них были украдены сапоги, но кем именно, они не знают. Никому, кроме хозяина, оба работника о краже не заявляли.

Осерчал на Калугу

На вопрос председателя суда, признает ли Семенов себя виновным в поджоге и кражах, последний ответил утвердительно. Когда же подсудимого попросили озвучить причину, по которой он собирался спалить целый дом, подросток заявил, что «осерчал» на Калугу.

- Я приехал в Калугу со своим дядей – булочником. Пожил у него немного, жена дяди начала пьянствовать, и я отошел к булочнику Заверину, а потом попал в тюрьму за кражу, - объяснил свой поступок Василий.

Неожиданный поворот

Казалось бы, дело ясное. Однако при опросе свидетелей в суде неожиданно открылись новые обстоятельства. В частности, помощник пристава Георгиевский подтвердил изложенные в обвинительном акте сведения о том, что Семенов сам указал на дом, который собирался поджечь.

Но при этом он вспомнил и слова мальчика, что на самом деле тот ничего не поджигал, а судебному следователю дал ложные показания. Мол, оговорить себя его научили заключенные в тюремном замке, «чтобы он мог следовать за арестантами-бродягами в Сибирь на поселение».

Владельцы похищенных сапог тоже заявили, что причин подозревать Василия у них нет, как нет и доказательств его вины.

Могло ли так случиться, что молодой человек во время своей короткой отсидки попал под влияние бывалых уголовников и напитался от них духом тюремной романтики настолько, что решил оговорить себя с целью вернуться в места не столь отдаленные? Вполне. Но ответить на этот непростой вопрос предстояло присяжным заседателям.

Защитник оказался убедительнее

Как водится, после допроса свидетелей слово было предоставлено товарищу прокурора. Тот обвинил Семенова в покушении на поджог и выразил мнение, что «подсудимый действовал с полным разумением».

Однако присяжным оказалась ближе позиция защитника Салтанова. Не отрицая виновности Василия, адвокат обратил внимание на ту печальную обстановку, в которой находился его подзащитный и которая, очевидно, «вредно повлияла на его нравственное воспитание».

Присяжным заседателям было предложено ответить на два вопроса: о виновности подсудимого в покушении на поджог и о кражах двух пар сапог. Посовещавшись 25 минут, они сочли вину Василия Семенова недоказанной и вынесли оправдательный вердикт.