Из разбитого Мариуполя в мирную Калугу

В первый же день народного волеизъявления о присоединении ДНР к России 82-летняя женщина пришла к участку для голосования задолго до начала его работы. Словно боялась пропустить это очень важное в ее жизни событие. Я присел рядом с ней на лавочку, мы разговорились, и Раиса Ивановна поведала мне свою историю, которая похожа на истории тысяч других жителей Мариуполя. Эти рассказы многое объясняют: почему жители освобожденных территорий на дух не переносят нацистов и с таким огромным желанием стремятся войти в состав России.

Калужские корни

– Родилась я в Бетлице Калужской области. Закончила медицинское училище в Рославле. Папа мой работал в органах внутренних дел, ушел на пенсию подполковником милиции и похоронен в Бетлице.

После окончания медучилища поработала немного в Бетлицкой районной больнице и по приглашению старшей сестры переехала в Мариуполь, она там жила вместе с мужем. Активно занималась спортом – волейболом и художественной гимнастикой.

До 1991 года мы были одной страной, поэтому ничего необычного в этом решении не было. Лишь после распада Советского Союза и разделения Украины и России у меня появилась тоска на душе. Можно сказать, что я эти годы не жила, а плакала. Очень мне было тяжко.

Живой щит

– Начиная с 4 марта этого года мы 22 дня просидели в подвале. Людей было очень много, человек 200 вместе с маленькими детьми. Подвал был переполнен мирными жителями, а на этажах хозяйничали украинские военные. Нацисты заняли двух- и трехкомнатные квартиры, окна в которых выходили на проспект и во двор, и прямо оттуда вели огонь по наступающим частям ДНР. Нас не выпускали, потому что по домам с мирным населением армия ДНР старалась не бить.

Тяжело было: ни воды, ни хлеба, ни света у нас не было. У кого еще уцелела квартира, бегали туда, брали хоть какую-то пищу и готовили. На кострах варили картошку, суп из концентратов. Но выходить на улицу было опасно. Мы очень боялись, потому что били и стреляли без конца.

Сама я медработник, фельдшер скорой помощи, 20 лет отработала в травматологии операционной сестрой. Однажды пришли украинские военные и на весь подвал начали кричать, есть ли среди нас врачи. Я вызвалась. Привели меня к мужчине лет сорока, ему при обстреле оторвало руку выше локтевого сустава. Он как раз на улице у костра сидел.

Заставили делать ему операцию. Сделала все что могла – наложила ему шину. Бинтов не было, поэтому использовала детские пеленки и ползунки. У нацистов были наркотики просроченные, так они предлагали, чтобы я ими раненого уколола.

После того как все узнали, что я медработник, люди тоже стали обращаться. Один раз привели в подвал парня. Ему три осколка в ягодицу попало, большие раны были. Тоже его перевязывала, а что еще я могла сделать? Лекарств не было. К нацикам обратились, но они ничего не дали, сказали: «Ищите сами».

Страшный путь к безопасности

Потом пришел мужчина лет пятидесяти и сказал, что нам дали «зеленый коридор»:

– Готовьтесь, завтра в восемь утра всем надо выходить отсюда. Если успеете, уйдете. Останетесь – вас взорвут вместе с домом.

Люди бежали под обстрелами. Я бежать не могу, поэтому шла по улице одна со своими палочками. С одной стороны были бойцы ДНР, с другой – нацисты. Постоянные взрывы, крыши и стены домов рушатся, все в дыму – ужасно было. До сих пор удивляюсь, как живой осталась. Наверное, Бог меня спас. Доползла кое-как.

По дороге видела очень много убитых. Со всех сторон лежали и женщины, и мужчины, и дети. Встретила машины с солдатами, оказались из ДНР. Подошла к одной из них, попросила:

– Ребята, отвезите меня до «пожарки».

А бородатый боец с автоматом, видно, что очень уставший, отвечает:

– Бабуля, мы не местные.

Пошла дальше одна. Помню, вдоль аллеи скамейки стоят, а на них лежат убитые люди, и молодые, и старые. По дороге встретила автобус с надписью «Нацгвардия». Хотела туда зайти и передохнуть, но пробегавший мимо мужчина крикнул:

  – Не ходите, он заминирован.

Кое-как дошла до «пожарки», там залезла в разбитую легковую машину, чтобы передохнуть. Даже не подумала, что она тоже могла быть заминирована, настолько сильно устала. Нашла там какую-то тумбочку на колесиках, навалилась на нее и дальше так и катилась, отталкиваясь ногами. Где-то мне помогали пробегавшие люди, где-то сама.

Мариуполь. Апрель 2022 года.

Проходила мимо второй областной больницы – там нацисты все разбомбили. На улице много мебели лежало: стулья, столы, медицинские каталки. Какие-то ребята положили меня на эту каталку и на ней довезли до пункта сбора эвакуируемых.

В общей сложности получилось, что добиралась я туда восемь часов.

Из Мариуполя нас перевезли в Володарский район, где мы пробыли еще почти месяц. Потом на автобусе добрались до Ростова. В Калугу приехали в апреле этого года.

Сейчас я очень счастлива, потому что последние 30 лет все время жила с этим желанием – снова оказаться на своей родной земле. Я здесь родилась и теперь как будто вернулась в родное гнездо.

Пережившие страшные испытания люди устали бояться, они хотят безопасной и стабильной жизни, возможности говорить на родном языке. Добиться этого, по мнению подавляющего большинства граждан, можно, только став частью большой и сильной России. Мирные жители выстрадали это право, и они им воспользовались.

Фото автора и из открытых источников.