Газета
Прямая линия
Моя малая родина
Мы жили на окраине Мосальска в старом деревянном доме бывших купцов. За домом был небольшой огород, а дальше - неровные луг и поле, все в ямах, заросших с войны окопах, с кустами можжевельника. В заполненных водой воронках от немецких бомб мать полоскала самовязаные половики. Чуть подальше, с запада на восток, тянулся древний большак. Мы часто выбегали на него, чтобы посмотреть на машины, весьма редкие в то время.Зимой большак заносило снегом, автомобили застревали. Только конные подводы иногда заезжали на нашу улицу и направлялись под Красавицкую горку. Дорога была в ухабах и колдобинах, в распутицу из нее выворачивались бревна и жерди, уложенные в войну. Тем не менее по ней в сторону Мещовска или Барятина ползли, переваливаясь, полуторки и ЗИСы с деревянными кабинами, а то и американские вездеходы «студебеккеры» на трех мостах.
Недалеко от нас, на краю ельника, располагался Заготскот, который занимался государственными мясопоставками. Сюда гнали скот из колхозов, частных домов - быков, коров, телят. Принимали и свиней, птицу, рабочих волов. Пока не набирался большой гурт, скот пасли в нашей округе.
Большинство мальчишек лето проводили не в развлечениях, а в работе. Нас приглашали пасти скот, и мы охотно шли. Зарабатывали деньги (пусть и небольшие) в помощь матерям. Да и себе на обувку, одежонку, школьные принадлежности.
С годами наша окраина постепенно разрасталась. Появились четыре новые улицы. За огородами, где в липах мы играли в прятки, вот уже около тридцати лет как обосновался дорожностроительный участок, напротив него - лесничество. Еще дальше в конце семидесятых был построен маслозавод, потом второй. Рядом - цех по переработке мяса, водонапорная башня. Там, где мы когда-то пасли скот, места тоже изменились. Не осталось следов и от старинного большака. Теперь почти два десятка лет на этом месте - асфальтовая лента трассы, уходящей к Барятину и далее на юг, а с другого конца - на Калугу.
На пути к областному центру
Для меня дорога на Калугу запомнилась как путь в рабочую жизнь. Многие километры прошагал я по ней пешком.В хрущевские годы развернулась широкая «мясная» кампания. Заготскот увеличил объем работы. Как-то летом в загонах скопилось около 600 голов. Сформировали три гурта, чтобы гнать на Калугу. Нужны были люди. В числе гонщиков оказался и я со сверстниками. Мать собрала нехитрую снедь, нам выдали несколько рублей командировочных, башмаки из кирзы. Кинули мы на подводу кое-какие вещи, кнут на плечо - и вперед. Еще не знали, что путешествие не из легких.
Первая ночевка была за полтора десятка километров от Мосальска, за деревней Глотовские Дворики, у излучины Туросны. Деревенька эта в старых ракитах и красивых кудрявых липах насчитывала с десяток домов, которые плотно подступали к большаку. Некоторые дома еще были покрыты соломой. Через Туросну перекидывался деревянный мосток на толстых сваях.
После отдыха и утренней пастьбы скота - снова в дорогу. Большак то вьется ровной лентой, то пропадает в лесах. Там он не проезжий, поросший травой, с застоявшейся водой в колдобинах.
Часть деревень растягивалась вдоль дороги на километр-полтора. Многие дома запоминались потому, что были сложены из красного кирпича - в деревнях и селах Петушки, Тарасово, Зубово, Воронино, Утешево, Черная Грязь.
Перед Калугой - последняя стоянка. Догнав скот до этого места, мы забывали про усталость, про цыпки на ногах, холодные бессонные ночи. Впереди возникали угольные терриконы, дымилась высокая труба. Это был Шахтострой - так называли в то время поселок Куровской. Наши гуртоправы возили на лошадке шахтерам молоко. Продавали. Взамен набирали белого хлеба, колбасы. Потом мы держали путь на Росву, на деревянный мост через Угру, на железную дорогу с длинным туннелем. Тогда впервые я увидел поезд с паровозом - пыхтящей черной громадиной.
По большому городу
Вот и Анненки. Деревня вытянулась по двум сторонам асфальтового шоссе. На левой стороне - загоны из жердей, куда мы ставили на ночь гурт. Скот пригоняли сюда и из Медыни, Юхнова, Мещовска. В Анненках ожидали приема на Калужском мясокомбинате больше недели. Скот выщипывал вокруг деревни и вдоль Оки траву до самой земли, голодал и тощал. Старший гуртоправ каждый день наведывался в Калугу и «пробивал» очередь, но она откладывалась. Комбинат не справлялся с наплывом гуртов.За полторы-две недели этих мытарств я смог посмотреть большой город. Приятно было шагать босиком по теплому асфальту. Командировочные рубли тратились на сладости и мороженое.
Однажды около одного из домов я увидел людей, которые смотрели в какой-то светящийся ящик. Меня разобрало любопытство, подошел. Так и познакомился с телевизором.
В то время в Калуге было много деревянных домов. Дороги не все покрывались асфальтом, ездили по булыжным мостовым, по ним и скот прогоняли.
Спустя годы
Сейчас, проезжая по этим местам на автобусе или легковой машине, вспоминаешь, какими они были. Невольно сравниваешь прошлое и настоящее.Конечно, все изменилось, обновилось. Взять старинный Калужский тракт. От Мосальска на Зубово до Калуги построена добротная асфальтовая дорога. Нет в помине деревянных мостов, теперь железобетонные. В районе поселка Куровской шоссе выходит на прямую Киевскую трассу.
Деревня Анненки - теперь благоустроенный городской микрорайон с больничными корпусами и учебными заведениями, спортивным комплексом. Другую панораму приобрела и окраина Калуги, через которую мы гоняли когда-то скот...
Фото из архива Геннадия Афанасьева.
