Газета
Прямая линия
Владимир Жуков прошел все тяготы Великой Отечественной, был тяжело ранен, но живым вернулся на родину. Его ждал новый фронт – газетный. И здесь он был на передовой. К сожалению, ветерана уже нет с нами, но в сердцах коллег он останется навсегда.
Не забывается такое никогда
Владимир Григорьевич родился в 1923 году в деревне Разроевка, что недалеко от Чертени. Учился в Путогинской средней школе. Перед началом войны после получения аттестата он поступил в Сталинградское военное училище связи, которое окончил 31 декабря 1941 года. Новый 1942-й он встретил на Западном фронте под Москвой, где совсем еще мальчишку назначили командиром взвода связи в звании младшего лейтенанта. В конце февраля был тяжело ранен. Целый год пришлось лечиться в госпитале.
В мае 1943 года был направлен на Западный фронт. Прошел с боями по Смоленской области, Белоруссии. Потом воевал в составе 50-й армии на третьем Белорусском фронте. Прибалтика, Восточная Пруссия... Победу встретил в Кенигсберге.
Был награжден орденами Красной Звезды, Отечественной Войны, медалями.
- В 1974 году он приехал ко мне в гости, а я тогда жил в Каунасе, - вспоминает о ветеране его сын Александр Жуков. - Как оказалось, он принимал участие в освобождении этого города. Отец прошел вместе со мной по местам, где шли городские бои, показал подвалы, из которых выбивали немцев. И рассказывал. Со слезами на глазах.
Мирная жизнь
После войны Владимир Григорьевич сначала работал учителем литературы в сельской школе. Затем устроился в редакцию.
Уже будучи на пенсии, мучаясь от головной боли (последствия военной контузии), продолжал работать ответственным секретарем. По воспоминаниям сотрудников, он был очень требовательным, при этом оставаясь человечным и добрым.
Ветеран не любил говорить о войне, но много писал. О пережитом, о родной сторонке. Владимир Григорьевич стеснялся публиковать свои стихи в газете. Сегодня мы хотим познакомить читателей с ними.
* * *
В снегах землянка медсанбата.
Землянка скорбная,
А в ней
Лежат угрюмые солдаты
С увечьями наедине.
Фонарь высвечивает лица,
Бинтов тяжелых белизну.
Кому-то в ночи что-то снится,
Кому-то вовсе не уснуть.
Кому-то в полумраке бредить,
Кого-то звать иль проклинать.
Кому-то, может быть, к рассвету
Лицо придется накрывать.
И тут же
Тихая в сторонке,
Почти до слез напряжена,
Поет в полголоса сестренка,
Что будет все-таки весна.
В победный час
Тогда мы вряд ли представляли,Каким он будет, этот час.
Еще войны мы горб ломали,
Еще война ломала нас.
Нам только бы щепоть махорки,
Да чтоб немного тишины,
Нам только выспаться бы, только
Хотя бы полчаса на сны.
А там пускай опять атака
У дико вздыбленных высот.
…И вот у мрачных стен Рейхстага
Вдруг пробил час рассветный тот.
И враз гармонь качнула в пляске
Того, кто мог и кто не мог,
И кем-то сброшенные каски
Звенели, путаясь у ног.
Грустило рядом. Рядом пело.
А лейтенант, рванув наган,
Палил, крича остервенело,
Уж просто так, не по врагам.
Потом на дружеской пирушке
Наш скуповатый старшина
Впервые налил в наши кружки
Двойную порцию вина.
И тут солдат, еще не веря,
Что жив, что вышел из огня,
Проговорил совсем несмело:
- А как там дома у меня?
У нас, видать, там посевная,
У нас, наверно, там дела?…
Была весна. Начало мая.
Земля с войны
живых звала.
Фото из архива «Мосальской газеты».
