«А мы их - штыками в рыло!»

Весной 1967 года редактор газеты «Знамя», фронтовик Александр Петрович Бекасов позвонил в редакцию «Молодого ленинца», где я тогда работал, и пригласил зайти к нему для серьезного разговора.

Приближался май, годовщина Великой Победы. Не случайно первым моим заданием в «Знамёнке» было написать очерк о Герое Советского Союза Петре Тимофеевиче Сокуре, жившем в думиничском селе Брынь.
В те годы в каждой районной газете имелся свой летописец Великой Победы. В думиничской таким энтузиастом был журналист Николай Кондаков. К нему я и обратился с просьбой рассказать о герое и, если возможно, проводить «до хаты».
- Будем этого опытного гангутовца «атаковать» вдвоем, - согласился Кондаков.

Гангутом назывался когда-то полуостров Ханко. Здесь во время Северной войны в 1714 году Петр I одержал убедительную победу над шведским флотом. Перед Великой Отечественной советское правительство, предвидя опасность для северной столицы, по мирному договору с Финляндией арендовало полуостров, расположенный в устье Финского залива, и успело построить здесь военно-морскую базу, которая первые 164 дня войны сковывала большие силы врага на дальних подступах к Ленинграду.

У калитки деревенской хаты мы увидели пожилого, с серебряным венчиком на голове и мохнатыми бровями старика-украинца - богатыря, похожего, особенно когда улыбался, на Хрущева. Он колол дрова, да так проворно, что мы залюбовались.

- Знакомьтесь, - представил Кондаков. – Товарищ Сокур.

Старик окинул гостей пытливым суровым взглядом, узнал Кондакова, подобрел, и мы разговорились на лавочке под окнами его дома. Тут же он поведал о боях на полуострове Ханко в самом начале войны, летом и осенью 1941 года.
- Ой лихо було, хлопцы, особливо в ночь на 1 июля, на десятый день войны. Эти вражины як волки лизли в наши окопы, а мы их штыками в рыло - геть, геть! Стояли насмерть, не пускали вражину к Ленинграду.

Ханко перекрывал немцам вход в Финский залив. Гитлер потребовал от финнов вместе с его войсками захватить полуостров любой ценой. Оборону держали наша 8-я отдельная стрелковая бригада, погранотряд, инженерно-строительные части, береговая и зенитная артиллерия, авиагруппа да охрана водного района. Противник создал особую ударную группу, которая в несколько раз превосходила числом защитников полуострова.

С моря, из шхер по нашим позициям били корабельные орудия, с воздуха стаями налетали «Юнкерсы». На суше красноармейцы протянули три ряда колючей проволоки. Скрытно от врага, под самым его носом, вырыли ночами «секрет» - окоп, замаскировали его. Ночи были белые, приходилось все делать ползком, саперными лопатками. В этом окопе бойцы спали по очереди, голодали, когда убивали ползущего к ним с продуктами товарища. В ту ночь, когда враг пошел в наступление, в «секрете» оказались двое – Петр Сокур и Николай Андреенко. О начале атаки они сообщали по полевому телефону в штаб, а сами, пока финны обрезали проволоку, стали забрасывать их гранатами и стрелять. Враги лезли напролом, бойцы едва успевали перезаряжать винтовки. Когда подоспело наше подкрепление и фашисты начали отступать, Сокур вместе с напарником побежали вслед за ними и взяли в плен нескольких рядовых и офицера. Когда привели их в свой окоп и офицер увидел, что наших бойцов только двое, то бросился бежать и был застрелен. Результат отбитой атаки: на колючей проволоке осталось более сорока вражеских трупов.

25 тысяч наших солдат продержались почти до Нового 1942 года, когда после взятия фашистами Таллина поступил из Москвы приказ - отойти на соединение с защитниками Ленинграда.

И уже в конце декабря Сокура и еще нескольких боевых его товарищей пригласили в Кремль для вручения наград. Одновременно «всесоюзный староста» Калинин вручал и партийные билеты.

Когда Михаил Иванович прикреплял к гимнастерке Сокура Золотую медаль и орден Ленина, из боковой двери на сцену тихо вошел Сталин.

- Всех успели наградить? - спросил он.

- Почти, - ответил Калинин. - Осталось вот вручить партийный билет товарищу Сокуру.

- Сокур. Помню. Снайпер... Бывший сельский учитель. Так это он лично уложил 13 гитлеровцев, а троих взял в плен?

- Так точно, товарищ Сталин.

- Тогда позвольте, Михаил Иванович, я вручу ему билет сам.

У Верховного главнокомандующего было хорошее настроение. Немцев гнали от Москвы.

Возвращался Сокур в Ленинград на самолете. Товарищи с завистью смотрели на него. Спрашивали, крепка ли сталинская рука.

- И что вы им отвечали? – спросил Кондаков.

- Не помню. Був как в отключке.

- А что запомнилось из кремлевских апартаментов?

- Огирки.

Мы с Кондаковым не рассмеялись и даже не улыбнулись, поняв, что прибывшие из голодного Ленинграда герои, увидев в кремлевской столовой свежие огурцы, от одного их запаха едва не упали в обморок.

- Ты заметил, какой у него сад? – спросил Кондаков, когда мы возвращались в Думиничи. – Не сад, а дендрарий, лучший в районе! Он сам посадил, все до кустика.

Думиничские старожилы до сих пор помнят этого беспокойного, въедливого ветерана, который не давал покоя ни местному, ни областному начальству, считая себя лично ответственным не только за то, что происходит вокруг него, но и за пределами своего жизненного круга.

Виктор БОЕВ.


Фото из открытых источников.