Газета
Прямая линия
- В фильме вы играете необычного персонажа. Писатель Валентин Шубин - злой или всё же добрый?
- Мы именно так и начинаем эту историю: у добрых сказок про слона Мишку был очень злобный автор. Фильм о том, как мы стесняемся своего душевного тепла. Происходит это, наверное, потому, что время сейчас быстрое, агрессивное, от него хочется защититься.Наша картина о сознательном уединении. Не путать его с одиночеством, когда человек никому не нужен. Уединение - когда ты нужен, но прячешься. Но это путь в никуда. Если мы снова оборачиваемся к жизни, она начинает улыбаться в ответ. Как? Присутствием рядом близких людей, вниманием знакомых, да просто тем, что внучка вдруг протянет тебе руку, как это и произошло с моим героем.
- То есть вы сняли психотерапевтическое кино?
- Можно и так сказать. Картина подскажет, как выбраться из ситуации, куда мы сами себя загоняем. Я часто сравниваю такое состояние с биполярным расстройством. Люди прыгают из эйфории в депрессию - и обратно. А жизнь настоящая находится посередине - это элементарные бытовые радости, понимание, что ты жив-здоров, что вокруг тебя всё как-то ладно… Наша история об этом.- Это, по-моему, ваша любимая тема в последнее время?
- Да. Вероятно, я сам что-то когда-то потерял, а теперь пытаюсь обрести через фильмы. Играю роли, продюсирую.- Актерам часто трудно избавиться от шлейфа предыдущих ролей. Зрители хотят вновь и вновь видеть подобие полюбившихся им героев. Вы тоже заложник этой ситуации?
- В известной мере - да. Зрители любят старые фильмы, они напоминают им о молодости, о чем-то хорошем в их собственной жизни. Женщины, например, с удовольствием вспоминают картины, в которых я когда-то играл романтические роли. Но абсолютно точно знаю: актер может быть интересен только тем, что делает сейчас, а автор должен проговаривать сегодняшнее время. И если бы мне предложили тот старый материал сегодня, я вряд ли бы за него взялся.Если вернуться к фильму «Элефант», то между мной и моим героем-писателем есть большая общность. Он не хочет ничего слышать о своих старых книгах, не желает говорить об их персонажах: «Они умерли, я не могу их оживить. Я другой». То же самое чувствую я, если речь заходит о моих работах 20-летней давности. Тем более что это тревожный момент для артиста. Когда вспоминают то, что случилось два года назад, это даже приятно, десять лет назад - стоит призадуматься, а уж двадцать… Хочется человека потрясти и спросить: «Что же ты ничего другого не видел?»
- Над чем вы работаете в кино сейчас?
- В этом году выйдет «Союз спасения» - о декабристах. Я играю генерала Алексея Щербатова, под началом которого служили Пестель и Муравьев-Апостол. В другой картине, «Серебряные коньки», я играю вымышленного персонажа, фактически хозяина Санкт-Петербурга накануне 1900 года. У меня ведь огромное количество работ, которые я очень люблю, но, к сожалению, с 2009 года моя жизнь разделилась на то, что я делал в Европе, - это картины «Концерт», «Четыре дня в мае», «Исповедь», «Святой и человек», - и в России. Там роли разноплановые, а здесь я продолжал бегать с пистолетом и создавать привычные клишированные истории.- Кстати, почему после успеха в Европе вы не попытались построить там карьеру?
- Никогда не заблуждался на тот счет, что русскому возможно построить там хоть какую-то карьеру. Ты интересен, не когда стоишь в очереди за ролями на Западе, а когда известен и успешен у себя. Если на родине у тебя всё в порядке, тогда и за границей к тебе относятся, как к состоявшемуся человеку. А когда там встанешь в общую очередь, тебя быстренько затопчут.- Вам больше не предлагают сниматься за границей?
- Ну почему же? У меня есть агенты в Италии и Франции, они постоянно что-то присылают. В этом году сыграл в итальянском полном метре - это спин-офф их знаменитого сериала «Гоморра» про неаполитанскую мафию. В декабре будет большая европейская премьера.А то, что в моей европейской карьере наступил перерыв, - это видимость. Просто фильмы, в которых я работал там, не заходят в Россию.
- В театре будут премьеры с вашим участием?
- Мне бы хотелось попасть в спектакль «Война и мир», о постановке объявил на сборе труппы Римас Туминас (худрук театра Вахтангова. - «Известия»), и она во мне откликается. А как уж там случится, не знаю.- Кем вы себя видите в этой постановке?
- Сложно ответить. Мне уже всё-таки 61 год, а герои в романе достаточно молоды и чувства у них молодые. В свое время я ушел из очень успешного спектакля «Трамвай «Желание», потому что подошел к 50 годам и было неловко существовать в любовном треугольнике молодых. Страсти у меня были уже более осознанные, да и тестостерона поменьше, чем в 30-летнем герое (смеется).- Но страсти всё же остались?
- Ну конечно! «Бремя страстей человеческих», наверное, до конца дней не отпустит…
Материал предоставлен iz.ru
Фото: Павел БЕДНЯКОВ.
