В вопросе пандемии — шутки в сторону

    Пандемия очень опасна для людей, считает Филипп Янковский. Как и остальные граждане страны, актер и режиссер волнуется и страдает от неизвестности. Но считает, что притягательность живых спектаклей и концертов сохранится навсегда.

    — Филипп Олегович, в вашей фильмографии мало комедий. Чем вас так заинтересовал сценарий фильма «Номер один» Михаила Расходникова, что вы согласились сниматься?

    — Всегда очень интересно, когда молодые талантливые люди предлагают тебе жанр, в котором ты до этого не играл. Да, я снимался в комедии Резо Гигинеишвили «Любовь с акцентом», но она была совершенно иного рода.

    Специально для роли Феликса на съемках «Номера один» я нашел очень смешное выражение лица! Как бы вам объяснить: оно, с одной стороны, абсолютно пустое, но в то же время наполненное. Выглядит комично. Мне вообще было очень интересно окунуться в жизнь моего персонажа…

     Мой персонаж и команда, которая вокруг него организуется, крадут картину Марка Ротко «Номер один». При подготовке я окунулся не только в творчество этого художника, но и углубился в изучение самого направления абстрактного экспрессионизма. Надеюсь, что кого-то из зрителей тема искусства тоже заинтересует.

    — Или как минимум пару часов не будут думать о коронавирусе?

    — Считаю, что пандемия очень опасна для людей, так что в этом вопросе — шутки в сторону. Не нужно закрывать на это глаза. Завлекать на фильм людей такими лозунгами я не хочу, потому что и сам нахожусь в неведении относительно происходящего и очень волнуюсь вместе с остальными гражданами.

    — В 2020 году на экраны должно выйти сразу несколько фильмов с вашим участием. Есть страх, что из-за пандемии они могут не дойти до зрителя?

    — На первом месте у меня всегда стоит сам процесс и опыт, который я получаю в момент съемок. Кино — коллективное творчество, где каждый развился и сделал еще какой-то шаг вперед в своей карьере. Я в любом случае буду счастлив, что принимал в этом участие.

    Конечно, пандемия внесет свои коррективы. Что мы получим, мы не знаем, — гадать не стоит. В одном лишь уверен: главное — постараться сделать хороший фильм. Если картина удалась, она дойдет до зрителя. Сейчас так много разнообразных форм: интернет, платные кабельные каналы, кинотеатры, телевизор.

    — Вы всегда серьезно подходите к работе над ролью?

    — Как говорил Станиславский: «Через сознательную психотехнику актера к подсознательному творчеству самой природы». А как без этого? Работаю настолько глубоко и досконально, насколько это позволяет отведенный на подготовку период. Мне повезло — я играл многих известных личностей, роли которых требовали серьезной проработки: Феликс Юсупов в «Распутине», Ян Тушинский (прототип Евгения Евтушенко. — «Известия») в «Таинственной страсти» по роману Василия Аксенова.

    Только что я закончил съемки у Глеба Панфилова — сыграл Ивана Денисовича Шухова в фильме «Один день Ивана Денисовича» по мотивам одноименной повести Солженицына. Безусловно, в этой работе погружение в материал тоже было глубоким.

    Любой актер — адвокат своей роли и будет защищать своего персонажа, даже если он обладает отрицательными качествами. Нередко именно через отрицательное зритель должен увидеть нечто хорошее. Недавно я сыграл организатора секты «Первозданных» — человека, верящего, что он бог, и готовящего акт перерождения души через жертвоприношения. Если честно, таких людей играешь без особого удовольствия. Но, когда работал над ролью, понял, что образ в этой картине («Секта» Гелы Баблуани. — «Известия») собирательный и такая проблема на самом деле существует. И хотя как актер я защищаю персонажа, то по-человечески хочу своей игрой донести до зрителя мысль об опасности таких личностей. Как писал Шекспир: «Страшен злодей, что с виду не злоблив».

    — Вы погрузились в актерскую профессию и перестали снимать фильмы. Почему?

    — У меня есть разнообразные предложения снять кино, но пока так получается, что я очень много снимаюсь. Я ведь не «авторский» режиссер — экранизирую чужие произведения. Сценарий фильма «В движении» написал Геннадий Островский, а я его просто художественно оформил, энергию вдохнул, «Статский советник» — адаптация Акунина. Такого рода картины я действительно могу и наверняка еще буду снимать, но сейчас вплотную занимаюсь актерской карьерой — я давно об этом мечтал. Помимо кино играю Дмитрия Карамазова в МХТ имени Чехова (спектакль «Карамазовы» режиссера Константина Богомолова. — «Известия»).

    — Раньше вы считали, что кино в отличие от театра не может быть вечным. Даже фантазировали, что, когда начнется эра 5D, кинотеатры могут исчезнуть, но в театр люди всё равно будут ходить, потому что это живое общение. Ваша точка зрения не изменилась?

    — В чем-то, наверное, поменялась, но конкретно в том, что живое общение с любимым артистом никто не отменял, — нет. Зрители продолжают ходить на концерты, несмотря на то что музыканты выпускают диски, их песни крутят по радио. То же самое и с актерами: их видят по телевизору, в кино, но если любимый артист играет на сцене, публика на него всегда ходит. К тому же есть намоленные театры. Театр — это же определенный мир, это дом, в который многие идут, чтобы получить ответы на какие-то важные для себя вопросы. Впрочем, театр нынче изменился, как и всё общество.

Материал предоставлен iz.ru